В последние недели он приезжал к ней каждый понедельник. Каждый грёбаный понедельник в одно и то же время вставал на гироскутер и проезжал полгорода, чтобы привезти завтрак из её любимой кофейни — «калорийную и вредную еду», что она позволяла себе раз в неделю. И обязательно у неё или стирка, или мойка окон, или в саду, надев респиратор, она борется с вредителями на цветах, или, как сейчас, тренировка. Словно всё было важнее, чем он.
Мирослав сидел и терпеливо ждал. Она всегда заставляла его ждать. В детском саду, в школе, в аэропорту.
Ещё ни разу не было иначе. Даже когда, как сегодня, он приезжал на полчаса позже, чем обещал.
У барной стойки, сидя лицом к панорамному окну в сад, он достал из пакета принесённый завтрак и раскладывал прозрачные ломтики слабосолёного лосося на листья салата внутри разрезанного пополам батона зернового хлеба, когда Ирина Владимировна вернулась из душа, поцеловала его в щёку и обогнула стол, чтобы сесть напротив.
— Ты собрался в таком виде идти на встречу с отцом? — не столько удивилась, сколько выразила неудовольствие она.
Мирослав молча подал ей кофе.
Нет, он надел шорты, потому что ему так удобно, а не потому, что у отца в офисе строгий дресс-код. Но в ответ лишь стоически вздохнул и машинально посмотрел на часы.
— Во сколько он тебе назначил?
— Это я ему назначил, мам, — всё так же ровно ответил Мир. — Ближе к обеду, потому что в одиннадцать по понедельникам приезжаю к тебе. Но ещё не знаю, пойду ли.
— Ну ты хотя бы подумал над его предложением? — сняла она пластиковую крышку и отхлебнула кофе с края бумажного стакана.
— Над каким из его предложении? — Мирослав разрезал бутерброд пополам, наискосок, как она любила и выложил на тарелку.
— На тем, чтобы возглавить компанию.
— Хм, — он пропустил сквозь пальцы волосы, убирая со лба чёлку. — Какую компанию? Компанию отца? Его жизнь, свет, детище? Любовь всей его жизни? Компанию, что мне неинтересна в принципе? Ни как работа, ни как бизнес, ни как семейный проект? Эту компанию ты предлагаешь мне возглавить?
— Может, это твой шанс устроить всё по своему вкусу? Вдохнуть в неё новую жизнь, — откусила она бутерброд.
— С чего бы это? — удивился Мир. — Отец её не отдаёт. Он хочет поставить меня управляющим, то есть швейцаром у своего кабинета и как обычно отдавать свои распоряжения, только уже через меня. Сделать козлом отпущения, на которого будет так удобно повесить свои просчёты и неудачи. Я ведь заслужил: не оправдал, не окупил, не проявил.
