— Мир лежал на боку, подперев рукой голову, и рисовал узоры пальцем на её животе. — Она управляет благотворительным фондом, созданным в память о моём брате. Сергей в десять лет умер от лейкемии, и мать с отцом учредили фонд помощи больным детям. Ну и в рамках своей работы она устраивает разные мероприятия по сбору денег, аукционы, благотворительные вечера, концерты и прочие светские мероприятия не только для своего фонда, но и вообще.
— Женщина из высшего общества?
— Вроде того. Работа, где важны связи, статус, репутация и всякие тонкости, которые не понять, как уживаются в моей матери: дипломатичность и требовательность, деликатность и чёрствость, целеустремлённость и необязательность.
Второе почему-то всё больше относится ко мне, а первое — ко всем остальным людям.
— Поэтому ты боялся, что твой подарок ей не понравится?
— Я не боялся, я знал. Он ей и не понравится. Я её раздражаю с самого детства. Не знаю почему, может, потому, что Серёжа умер, а я остался, но всё, что я делаю и говорю, вызывает у неё отторжение и неприятие.
Мои друзья, моя работа, мои подарки. Она не похвалит, не похвастается, не поблагодарит, разве что дежурно. Я — самое большое разочарование в её жизни.
— К твоим девушкам она относится также?"
"— У меня было не так много девушек, — усмехнулся Мир. — Я… В общем, не бабник. Скорее наоборот.
— Да?! — уползли вверх по лбу её брови. — Никогда бы не подумала. Ты скромничаешь.
— Вовсе нет, — улыбнулся Мир, а потом вздохнул. — Девушка, которая была мне дорога и погибла, моей матери не нравилась настолько, что она даже не пошла на её похороны.
И сделала вид словно её и не было.
— И ты всё равно с ней общаешься? И делаешь для неё эти потрясающие вещи из железа?
— Не такие уж они и потрясающие. Но спасибо, — глянул он на неё коротко и улыбнулся. — А так, да, терплю, молчу и со всем соглашаюсь.
— Почему?
Мирослав пожал плечами.
— Жалею. Берегу. Другой матери ведь у меня не будет. А эту уже не исправишь, — он вздохнул. — Она не виновата, что меня не любит. А я ничего не могу поделать с тем, что наоборот.
— Удивительно, сколько в этом силы. Настоящей силы, не напускной, непоказной, нелицемерной. Искренней и тихой. Силы терпеть и заботиться, вопреки всему. Хотя это так несправедливо, что одних детей любят, а других нет.
— Жизнь вообще несправедлива. И так несправедливо коротка.
— Ты сказал, брата звали Серёжа? Снова Сергей Сергеевич Сарматов? В семье всех старших сыновей называют Сергей?
— Нет. Мой отец — единственный сын.
