— И, Ковалевская, — окликнула меня главбух и вдавила в переносицу очки, — это исключительно конфиденциальная информация. И про «Экос», и про группу. Исключительно!
— Угу, — кивнула я, возвращаясь за свой стол. Открывала и закрывала ящики, приговаривая: — Где-то же, где-то она у меня была.
Нашла.
Тебе не хватает дипломатичности, — передразнила я.
Вернулась и недипломатично протянула главному бухгалтеру косынку:
— Лариса Михайловна, — показала я на шею.
— Что? — не поняла она.
Я вздохнула. Убивала бы таких мужиков: на её цыплячьей шее багровел засос.
— О, боженьки! — густо покраснела она, рассматривая себя в зеркало. За эти «боженьки» она и получила своё прозвище. И что бы о ней ни судачили: «синий чулок», «старая дева», у Боженьки Михайловны явно была личная жизнь.
— Вы спите с Жулебовым? — Ну да, да, дипломатичность хромает, признаю. Но хотелось бы прояснить ситуацию.
— С чего ты взяла? — сглотнула она, нервно наматывая на шею косынку.
— Мне кажется, вы ревнуете.
— Идите работать, Ковалевская, — усмехнулась она, и, затянув узел так, словно собралась повеситься, смерила меня взглядом. — Моя личная жизнь вас не касается.
— Ну, не касается, так не касается. Просто хотелось внести ясность. Если он ваш последний шанс, то я не претендую, скорее наоборот…
— Да как ты смеешь! Наглая самоуверенная девчонка, — процедила она сквозь зубы и рванула дверь: — Пошла вон отсюда!
Чёрт! С «последним шансом» я, конечно, погорячилась. Честно, не хотела её обидеть.
Я даже расстроилась я. Вышло неловко. Но в конце концов, она первая начала: не хватает опыта, не умеешь работать в команде."
"Пожалуй, на этом функцию «Кристина Валерьевна атакует» можно было поставить на паузу, она и так дел наворотила. Выйти с телефоном и кофе в сад, в самом прямом смысле слова. Выдохнуть и…
— Если ты хотел мне позвонить, то сейчас самое время, — сказала я в трубку.
Что-то обо что-то ударилось. На том конце чертыхнулись.
А потом прозвучал его хриплый со сна голос.
— Привет!
Глава 8
— Итак, — расхаживал Жулебов по конференц-залу, подводя итоги недолгой встречи, которая могла быть ещё короче, не повторяй он одно и то же по нескольку раз.
Блестели начищенные тёмно-коричневые ботинки. Сливался с ними тон в тон идеально сидящий костюм. Знакомая булавка поблёскивала ровно между третьей и четвёртой пуговицей. Голос звучал уверенно и громко, как у вещающего с трибуны диктатора, и заставлял морщиться.
