Сексуально озабоченный коротышка уже стал совсем терять над собой контроль. У меня было всего несколько минут, чтобы выработать линию поведения с Кудряшовым. Моя фантазия заработала в авральном режиме, но вхолостую. Вероятно, страх парализовал воображение. Меня одолевали самые тягостные опасения, но я понимала, что моя первоочередная задача – ничем не выдать охватившей меня паники, любой ценой держаться спокойно и уверенно, что бы мне ни угрожало и кто бы мне ни угрожал."
"Шаги приближались, и скоро я увидела в тусклом свете лампочки, болтающейся под потолком, начальника службы безопасности «Экватора».
– Так вот ты какая, Полина Казакова! Самая обычная шлюха. Значит, так, если ты расскажешь, кто за тобой стоит, то выйдешь отсюда целой и невредимой. Мы даже возьмем тебя в свою команду. А будешь молчать, – Леонтьич выдержал красноречивую паузу, – ну, в общем, ты сама догадалась.
Выработав стратегию своего поведения, я поняла, какой должна быть и тактика.
– Нет, молчать я не буду, – сказала я твердо.
– Мне есть, что вам, Петр Леонтьевич, сказать. Кстати, Татьяне Николаевне тоже было бы неплохо это услышать. А вот вашим «шестеркам», может быть, пока и необязательно это знать. Вдруг забоятся, наделают глупостей.
– Это мне решать! – рявкнул на меня Кудряшов. Аня оказалась права, в его взгляде определенно было что-то демоническое. Леонтьич закурил, подошел к дверному проему и сказал тем, кто находился в соседнем помещении: – Валите наверх. Я вас позову, когда понадобитесь.
.. Ну, я слушаю!
– Если до утра я не выйду на связь, то одна толстая папка окажется в прокуратуре. Вы хотите знать, что в ней?
Кудряшов прищурился:
– Ну, допустим. Что в ней?
– Там свидетельские показания разных людей и о разных преступлениях, – медленно проговорила я. – Петр Леонтьевич, я думаю, вы понимаете, что еще не истек срок давности с тех пор, как вы покушались на жизнь Андрея Игнатьева...
На лице Кудряшова проступила угрожающая жестокость, казалось, он сейчас набросится на меня и станет душить.
Однако Леонтьич взял себя в руки и сказал с деланым безразличием:
– Понятия не имею, кто это такой.
– Имеете, – возразила я, не устрашившись его взгляда. – Это ведь вы собственноручно убрали лестницу-времянку на мансарду и спровоцировали падение, так трагически закончившееся для Андрея. Петр Леонтьевич, а ведь вы могли с ним стать в будущем родственниками. Свояками, если я не ошибаюсь.
