Лицо, грудь и то, что ниже...
– Дай ножик, я ей ноги развяжу...
Я уловила в голосе коротышки предчувствие близкого удовольствия. Тепло его прерывистого дыхания коснулось моего лица.
– Опять ты за свое! В прошлый раз тебя еле отмазали. Забыл, что Леонтьич сказал, чтоб без этих фокусов."
"– Ладно, пошли еще в картишки перекинемся. Если через полчаса в себя не придет, тогда придется ей «скорую помощь» оказывать. Уж я ей сделаю искусственное дыхание изо рта в рот. – Хриплый голос коротышки звучал вульгарно и самоуверенно.
Я чувствовала, что эти двое все еще смотрят на меня, их взгляды давили больнее, чем веревки, врезавшиеся в кожу запястий и лодыжек. Наконец они удалились, я снова открыла глаза и стала осматриваться. Отправляясь к нотариусу Сазонтьевой, я даже представить себе не могла, что окажусь не в ее конторе, а в мрачном помещении с железобетонными стенами без окон, которое освещается грязной лампочкой, висящей на кривом проводе. Из мебели там были только стул, на котором я сидела, да потертое кресло в углу.
Какие меня ожидали здесь перспективы? Разумеется, самые мрачные. Мне стоило призвать на помощь всю свою выдержку, все свои внутренние резервы, чтобы настроиться на предстоящие неприятности. Неприятности... Это я, конечно, сильно смягчила свое ближайшее будущее. Где-то в глубине моей души зарождались самые мрачные предчувствия. Ну почему я не прислушалась к себе тогда, когда поняла, что третий корпус готовится к сносу? Мне не стоило выходить из машины, а следовало тут же развернуться и поехать обратно.
Моя самонадеянность все-таки меня погубила. В моей гудящей голове стали рождаться мысли одна чернее другой.
Поля, не раскисай, соберись! Из любой ситуации обязательно есть выход. Надо собраться и взглянуть на это холодным, отстраненным взглядом. На эмоции времени нет, надо их отключить и задействовать разум, причем на полную катушку. Итак, я попала в ловушку. Катушка-ловушка. Неплохая рифма... Ну что за бред лезет в голову? Продуктивнее надо мыслить, продуктивнее.
Я отмотала события назад. Стоп! Якунина сыграла на моем чувстве жалости и заманила меня в безлюдное место. Впрочем, я могла разговаривать и не с Зоей Валерьевной. А с кем тогда? Неужели с Кудряшовой? Я вспомнила короткий диалог около входа в риелторскую контору:
« – Могли бы не толкаться. Я женщин в вашем возрасте всегда вперед пропускаю.
– Это в каком таком возрасте?
– В бальзаковском».
