Казалось, они колебались, проявить ли героизм или поступить мудро? Трезвый расчет победил – они развернулись и поскакали назад. Королевские рыцари бросились за ними. Сержанты скакали сзади, чтобы оказать поддержку.
Я сидел на коне среди деревьев. Отсюда мне хорошо были видны оба отряда. Мои скакали медленнее, давая противнику возможность нагонять их. Иначе передумают преследовать. Вот мои рыцари проскакали мимо меня. Я успел разглядеть их лица, искривленные злорадной улыбкой. Даже изображение трусости требует моральных издержек.
Королевские рыцари отстали метров на сто пятьдесят. В лесу им пришлось сплотиться и растянуться, чтобы поместиться на дороге. Они проделали этот маневр без задержек. Я подождал, когда в лес втянутся сержанты, и кивнул трубачу, уже приложившему рог к губам. Низкий, протяжный звук рога вызывал у меня неприятные ощущения. Это был звук смерти, пусть и не моей. Становилось понятно, почему на Страшный суд призовет труба.
Звуком смерти он оказался только для сержантов. Под рыцарями перебили лошадей.
Животных, конечно, было жалко, тем более, что лошади хорошие, не та шваль, на которой разъезжали сержанты Вильгельма Ипрского. Несколько сержантов умудрились выскочить из леса, но и в долине их догнали стрелы.
Мои рыцари уже вернулись к месту побоища, остановились перед спешенными рыцарями. Охотники превратились в пойманных зайцев. В живых остались девятеро. Двое, видимо, не поняли намеки моих лучников, за что и поплатились. Пленные смотрели, как мои сержанты добивают раненых королевских.
Синие сюрко с белой «розой ветров» объяснили рыцарям, кому они попались, поэтому не удивились, увидев меня.
– Предупреждал нас граф Вильгельм… – тяжело вздохнув, произнес один из них, лет тридцати семи, с грубым, но приятным лицом, который придерживал правой рукой левую. Наверное, подвернул или сломал ее во время падения.
– Слушаться надо старших, Осберн, – сказал ему кастелян моего замка, снимая шлем и вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Тибо Кривой, по моему глубокому убеждению, знал всех рыцарей по обе стороны пролива Ла-Манш.
– Теперь уже поздно, Тибо, – сказал Осберн и продолжил таким тоном, будто всего несколько минут назад и не собирался убить Кривого: – Давненько тебя не видел. Где ты сейчас?
– Служу кастеляном у графа, – кивнул на меня Тибо Кривой.
– Повезло тебе! – искренне произнес Осберн.
– Есть среди них знатные или богатые? – спросил я Тибо.
– Нет, – внимательно посмотрев на пленных, ответил он.
