На ней можно было готовить, но обычно кипятили чай. Продукты и курево продавались легально. Судовой агент, который присутствовал при аресте, предупредил меня об этом, поэтому я взял с собой всю судовую кассу – пять тысяч долларов. Потом списал их на представительские расходы. Судовладелец поскулил, но согласился. Сидело нас в камере человек пятьдесят. Утром и вечером, при пересменке караула, нас выстраивали и пересчитывали. Никаких шмонов, ночных проверок и прочих российских увеселений. Народ разный, в большинстве своем нервный, но беспредела практически не было.
Попытались опустить пацана лет восемнадцати. Он вскрыл себе вены. В итоге его и несостоявшегося насильника развели по разным камерам. На меня, увидев доллары, наехал баклан – так называют осужденных за драку – молодой пацан весом килограмм на сто двадцать. Когда он схватил меня за шкирку, я отработанным с детства приемом заломил ему руку, нагнул к полу и накостылял ногой по большой круглой морде. За меня сразу подписались два турка, братья.
Младший расстрелял из помпового ружья пятерых, а старший помогал замести следы. Старший работал матросом на судах под разными флагами. Для него капитан – второй после бога, поэтому и подписался за меня.
Затем нас разбросали по камерам согласно тяжести обвинения. Меня и старшего механика почему-то засунули к убийцам. Наверное, за попытку убить морскую фауну и флору. Там сидело сорок человек, разбитых на пять восьмерок. В каждой группе два-три человека моложе двадцати шести лет убирают, накрывают стол и т.
д. Здесь во время проверок даже не заставляли строиться. Пересчитают лежащих в койках и уйдут. У камеры свой прогулочный дворик, который открывали утром и закрывали вечером, и своя кухня с газовой плитой, на которой можешь готовить, что хочешь. Я научил турок делать чифир, чему меня когда-то научил дядька по матери, оттянувший два срока: за убийство тестя и избиение жены. Семейка у него была дружная. Некоторым туркам чифир понравился. Познакомился там со студентом, поскольку он сносно говорил по-английски и учил меня турецкому.
Отсидка не мешала ему учиться заочно. Студент зарезал на стадионе англичанина, который после проигрыша его футбольной команды начал топтать турецкий флаг. Кстати, в каждой камере на стене висел государственный флаг. Относились к нему, как к святыне. Турецкий уголовный мир, в отличие от российского, не противопоставлял себя государству. В то время я работал на крученного греческого судовладельца.
