10
Я собирался провести в Сантарене пару недель, собрать оброк, порешать вопросы, которые накапливались в неимоверном количестве к каждому моему приезду, но пошли затяжные дожди. Нудд, которого очень обрадовало получение дома в Лиссабоне, предлагал сделать налет на левый берег реки Тежу. Пока обдумывали, куда направиться, река разлилась. В итоге почти два месяца я просидел в своем сантаренском доме.
В январе покинул Сантарен, оставив в нем служить в гарнизоне еще десяток валлийских лучников, которым приглянулись доставшиеся при разделе добычи мусульманки.
Видимо, девчонки оказались с огоньком. Валлийцы не продали мусульманок перекупщикам-иудеям, как поступили многие их товарищи, а потащили за собой в Сантарен, где и решили остаться. Я не возражал. Переведу в Сантарен и тех, кто остался в Лиссабоне. Будет кому защищать город, если нападут мусульмане. До нас дошло известие, что эмиры и халифы Пиренейского полуострова позвали на помощь альмохадов – мусульман с Северной Африки, в большинстве своем берберов.
Помощники оказались напористыми и религиозными. Они брали один город за другим и всех неверных изводили под корень. Так что с юга на север, в христианские государства, потянулись мосарабы, иудеи, цыгане. Следом за ними должны прийти и альмохады. Поэтому я приказал подремонтировать летом крепостные стены и башни, углубить и расширить ров и нанять надежных солдат в гарнизон. Вот только где их достать?! Кавалейру служить пехотинцами больше не хотели, а остальные были или ненадежными, или плохими солдатами.
"
"В Алкобасе остановились на неделю. Здесь тоже накопилось немало проблем, большую часть которых создали монахи-цистерцианцы. Король Афонсу выделил им возле Алкобаса земли для строительства и содержания монастыря. Цистерцианцы предпочитали пахать землю и сажать сады и виноградники, работать руками, а не головой, как бенедиктинцы. Они почему-то решили, что все население городка, даже мусульмане, должны принять участие в строительстве монастыря, причем работать даром. Рис, легко подверженный всякому дурному влиянию, встал на сторону монахов и начал напрягать жителей.
Я объяснил ему, что наша с ним выгода заключается в поддержании горожан, которые платят нам оброк и налоги, а не монахов, которые ни с кем не делятся. В тоже время я не хотел напрягать отношения и с цистерцианцами. Если воюющие – самая сильная часть людей, работающие – самая многочисленная, то молящиеся – самая вонючая. Могут сделать так, что нечем будет дышать любому, включая короля.
