Даже выпил со мной вина, которое я нашел в погребе главного городского сборщика налогов и, как заверяли бывшие его, а теперь мои слуги, ревностного мусульманина.
– Если хочешь остаться в Лиссабоне, я попрошу у короля, чтобы вернул тебе твой дом. Только придется сменить религию. Мне без разницы, какому богу ты молишься и молишься ли вообще, но новые власти не позволят мусульманину жить здесь, – сказал ему. – Если не хочешь, проведу тебя, твою семью и слуг на противоположный берег Тежу. Поедешь к отцу в Бадахос.
– Отец умер в прошлом году, – сообщил Карим.
– Извини, не знал! – произнес я.
– Мне некуда ехать. Этот дом – все, что у меня осталось, – признался он. – Остальное получили мои старшие братья.
– Я тоже был воспитан в другой религии, но теперь говорю, что католик. Большего от меня никто ничего не требует. – рассказал ему и добавил аргумент, высказанный Латифой: – Бог франков сильнее. Он еще много веков будет побеждать бога мусульман.
– Ты хочешь, чтобы я принял твою религию? – задал Карим вопрос.
– Я же сказал, что мне все равно, – ответил ему. – Но если станешь христианином, сможешь пользоваться всеми преимуществами, которые дает эта религия, станешь чиновником или военным. Латифа сказала, что ты учился в Севилье. Королю Афонсу нужны образованные люди.
– Я хочу быть военным, – сказал Карим.
– Если станешь христианином, порекомендую тебя королю, – пообещал я. – Ему нужны рыцари.
– Хорошо, я крещусь, – согласился он и задал вопрос, который, видимо, давно его мучил: – Почему ты тогда, на галере, не убил меня?
– Не знаю, – ответил я.
Не поверит ведь, что я не жестокий человек, не убиваю всех, кого могу, в отличие от других рыцарей. Поэтому сказал по-арабски: – Так было написано.
Имел в виду, что так написано в «Книге судеб». Арабы верят, что при рождении человека ангел – или кто у мусульман за писаря при боге? – пишет в эту книгу судьбу, которую никто не в силах изменить. У них тут хватает своих Ванг и Нострадамусов.
Карима мое объяснение устроило. Заодно оно оправдывало его проигрыш мне.
Видимо, проигрыш тоже был написан.
– Мне бы хотелось поучиться у тебя биться на саблях, – попросил он напоследок. – В Севилье никто не владел саблей лучше меня.
– Почему нет?! – сказал я, и мы пошли во двор тренироваться.
На четвертый день крестоносцы начали покидать город. Первыми ушли те, кто решил все-таки добраться до Святой Земли и там грабануть какой-нибудь город. Уплыла примерно половина крестоносцев.
В тот же день сдались Синтра и Палмелла.
