– Вот это правильно! – воскликнул Марк, залпом выпил вино из бокала и протянул его слуге, чтобы тот опять наполнил.
– Надо бы трупы убрать, пока какая-нибудь заразная болезнь не началась, – посоветовал я.
– Как только уйдут крестоносцы, сразу уберем, – пообещал король Афонсу.
– Убитыми завалены все улицы и дворы, – рассказал я. – Сколько жителей было в Лиссабоне?
– Алькальд, который сдался мне в плен, говорил, что перед осадой было около десяти тысяч, – ответил король, – но сарацины – жуткие вруны, так что могло быть намного больше или меньше.
– Интересно, сколько останется после осады?! – молвил я.
Король Афонсу только смущенно гмыкнул в ответ. С одной стороны он был недоволен беспределом крестоносцев, а с другой – без их помощи не получил бы Лиссабон. К высотам власти только один путь – по трупам.
9
К вечеру город наполнила сладковатая вонь разлагающихся трупов. С океана дул ветер, но помогал не сильно. Я старался не выходить из дома. Занимался подсчетом награбленного.
Взяли неплохо. В Англии ради такой добычи пришлось бы выгрести всё до последней тряпки из нескольких городов. Одни только арабские скакуны стоили целое состояние. Пока не делил добычу между своими солдатами, ждал, когда король наградит за взятие Лиссабона. Кому-то нужны будут дома в городе, земельные участки неподалеку и арендаторы на них, а кому-то нет. Посмотрим, что даст Афонсу, а потом всё вместе и поделим.
Сразу после возвращение от короля Португалии послал десять валлийцев и два десятка брабантцев в Алкобасу за продуктами.
Того, что мы привезли, хватит от силы на пару дней. Приходится ведь кормить и пленников. Отправил с ними в Алкобасу арабских скакунов. В городе их нечем кормить, в окрестностях тоже все съедено и истоптано. Своих коней под охраной небольшого отряда пасли вдали от города, на берегу реки Тежу.
Латифа познакомила меня с моим сыном. Он был похож на моего старшего от Алены. Когда увидел его, словно бы вернулся в Херсон.
Мать назвала его Али, а я решил крестить и дать португальское имя Алехандру. Латифа не возражала и сама креститься.
– Твой бог сильнее, – объяснила она, почему готова поменять религию."
"– Если бог есть, то один на всех, – сказал ей, – и без разницы, на каком языке и каким способом будешь ему поклоняться.
После этого поговорил с ее дядей Каримом. Он поверил, что его не убьют, расслабился, стал не таким заносчивым.
