Джона посадили за главный стол, причем не в самый конец. Он ведь владелец двух маноров, то есть, в два раза богаче многих из присутствующих здесь рыцарей. Одноманорных рыцарей в Аквитании называли ба
ккалаврами. Наверное, в насмешку над будущими выпускниками французских вузов.
На верхней части стола расставили посуду, привезенную герцогиней. Мне достались большое серебряное блюдо, двузубая серебряная вилка и острый стальной нож с серебряной рукояткой. Поскольку я считался англо-нормандским рыцарем, от меня не ожидали умелого пользования вилкой.
Это столовый прибор даже среди аквитанской знати пока не прижился. Когда подали первое блюдо – говядину с острым перечным соусом, и я начал быстро поглощать его, ловко орудуя вилкой и ножом, в верхней части стола наступила тишина. Все внимательно наблюдали за мной.
– Византиец, – тихо сказал кто-то из рыцарей, объясняя мои способности в пользовании столовыми приборами.
Для них всё византийское – образец для подражания. Кроме, конечно, религии.
Кухня в Аквитании намного опережала английскую и нормандскую.
Видимо, сохранили много римских рецептов. Ели не просто мясо, а искусно приготовленное с соусами и гарнирами. Само собой, и вино было намного лучше. Отдавали предпочтение легким белым. Красным тоже угощали. Не было только крепкого испанского вина.
Перед пирующими выступали музыканты, жонглеры, трубадуры. Последние в основном распевали о прекрасных дамах, поглядывая при этом на Элеонору. Наверное, прекрасным для них было доступное.
Для искушенного слушателя, вроде меня, поэзия их была примитивна, на уровне местечкового рэпа, но на многих пировавших производила впечатление. Трубадуры – это одна из разновидностей попрошаек. Не воюют и не пашут, но живут хорошо. Если бы я сказал рыцарям, сидевшим за столом, что через восемьсот лет именно трубадуры станут королями, затмят своей популярностью папу римского, они бы громко посмеялись над такой глупой шуткой. Им в дурном сне не привиделось бы, что Ливерпуль станет известен на весь мир, благодаря четверке удачливых попрошаек.
После трубадуров выступило и несколько рыцарей со своими поэмами. Одни из них, Бертран де Борн, воин-поэт, как он себя величал, – молодой мужчина, рослый и с виду сильный, с лицом более высокомерным, заносчивым, чем у Люка де Туара, – пропел о прелестях красавицы-жены, у которой холодный и злой муж, не уделяющий ей должного внимания. Рыцарь клятвенно обещал дать даме все, что ей не хватает. Если она даст ему.
