– Трофейное оружие и доспехи отдать семьям погибших, – приказал я.
Брабантцы пошушукались, а затем ко мне подошел Реми и сказал:
– Сеньор, у нас принято погибшим давать три доли, тяжело раненым – две и остальным – по одной. Если ты хочешь, мы можем отдать им еще и твою долю.
– Можно и так, – разрешил я. Не стоит лезть в чужой монастырь со своим уставом, особенно, если он брабантский.
Половину трофеев брабантцы отдали лучникам. Валлийцы продали добычу, а деньги поделили. Вышло меньше, чем по пенни на человека.
Те, кому не досталось монеты, получат из следующей добычи. Главное, что всё по справедливости. Если ее нет, не будет и сплоченного, стойкого отряда.
Следующим утром начали штурм главного холма. Сопротивление там было пожиже. Как только головы первых брабантцев появились над частоколом, защитники скрылись в донжоне. Там же спрятали и лошадей. Приставную лестницу затащили внутрь. Отстреливались из арбалетов через узкие окна верхних этажей. Правда, не долго, потому что мои лучники убили несколько человек.
– Сдавайтесь или погибните все! – предложил я еще раз.
В ответ опять послышалась брань. На этот раз кричали громче и дольше. Значит, боятся, но все еще надеются на помощь.
День был сухой, жаркий. Я вспомнил свой опыт захвата каменного манора и приказал Реми:
– Пошли людей с арбами и телегами в деревню. Пусть снимут с крыш домов соломенные стрехи и привезут сюда. Незачем людей зря терять, выкурим их из донжона.
– И то верно! – радостно согласился командир брабантцев.
Когда солдаты обложили посеревшим от времени и пыли сеном донжон до уровня на полметра выше каменного основания, я еще раз предложил осажденным сдаться. Опять отказались. То ли надеялись, что сумеют отсидеться, то ли сомневались, что с ними поступят так жестоко. Они ведь вассалы герцога, пусть и взбунтовавшиеся, и нужны ему. Не учли, что я – не герцог, заботиться о них не собираюсь. Мне надо сберечь только тех, кто приплыл со мной из Англии."
"Сено горело хорошо и давало много жара и дыма.
Занялись нижние деревянные венцы. Густым дымом заволокло весь донжон. Внутри, наверное, не жарко, но дышать нечем. Вскоре часть защитников замка выбрались на крышу донжона. Их расстреливали лучники. Осажденные что-то кричали, наверное, хотели сдаться, но никто не собирался тушить огонь, который поднимался все выше и горел все ярче. Старое сухое здание занялось со всех сторон. Огонь с громким треском быстро понимался вверх, становясь все мощнее.
