"
"– Но это, это, – Возинский побагровел, – это значит, что я фактически должен оплатить всю операцию?
Березин вонзил в него острый взгляд своих черных, безжалостных глаз:
– А ты уже просчитал, во сколько встанет операция?
– Да, господа, – вновь подал голос Нейтан, – моему отряду предстоит очень непростая работа. Думаю, что без потерь личного состава не обойтись, поэтому прошу в общую смету, скажем так, расходов на операцию внести суммы компенсации семьям погибших. Не менее трехсот тысяч фунтов на каждого.
– А вот это, Якоб, – улыбнулся Березин, – я возьму на себя.
Возинский, поняв, что он ничего изменить не сможет, смирился и спросил:
– Когда будет готов окончательный план действий?
Нейтан ответил:
– Практически план готов, осталось доработать его в деталях. Это не займет много времени. От силы пару суток. Вопрос в том, как быстро вы переведете мне деньги и я смогу закупить все необходимое, а также провести модернизацию катеров.
– На какой счет перечислить деньги? – спросил Возинский.
Нейтан передал ему карточку:
– Здесь все указано.
Возинский передал карту помощнику:
– Займись этим, Лех!
Березин добавил:
– Срочно, пан Каневич!
– Слушаюсь.
На этом совещание было закрыто. Возинский с помощником и телохранителями первый покинул территорию полигона. Березин задержался, но ненадолго. Нейтан представил ему личный состав отряда, который предстояло держать в тайне от поляка.
Глава пятая
Выйдя из здания международного аэропорта Гданьска, Зениг достал сотовый телефон, набрал номер.
Ему ответил сонный женский голос:
– Алло!
– Доброе утро, Ева!
– Карл? Ты?
– Я, дорогая, извини, что рано звоню, впрочем, тебе пора вставать.
– Ты где, Карл?
– Я в аэропорту, дорогая. Давай-ка быстренько приводи себя в порядок, позвони Лешеку и Болеку, чтобы собрались дома у последнего, сама же подъезжай к аэропорту на такси. На все про все, дорогуша, у тебя не более часа.
– Но, Карл…
Зениг повысил голос:
– Вы что-то не поняли, пани Юшкевич?
– Да, да, я все поняла.
– Жду тебя в кафе у стоянки. Хотя… тебе в кафе заходить не следует. Подъедешь – позвони, я сам выйду. Все, дорогая, до встречи.
Доверенный человек Возинского отключил телефон, бросил его в карман рубашки, переложил дорожную сумку на плечо и пошел к кафе. Оно было пустынным, да и время еще раннее, всего 7 часов. Зениг устроился за столиком у окна, из которого мог видеть площадь. К нему подошел официант:
– Доброе утро, пан.
– Доброе, – ответил Карл.
