В ней, кроме прочего, сообщалось, где и когда его можно встретить и что его рассказы нечто такое, чего нельзя упустить.
После этого к старому амфитеатру стало приходить все больше и больше людей, все хотели его увидеть и услышать. Джиги, конечно, только радовался. Как всегда, рассказывал все, что в голову взбредет, а в конце обходил слушателей со своей кепкой, и та всегда доверху наполнялась деньгами. Вскоре его выступлениями занялась одна солидная фирма, она предложила Джиги определенную сумму за право представлять его слушателям.
Туристов привозили к амфитеатру в автобусах, и вскоре Джиги пришлось составить подробное расписание, чтобы все, уплатившие деньги, могли его послушать.
Ему с самого начала не хватало Момо, ибо его рассказы потеряли крылья, хотя он все еще твердо противился рассказывать одну и ту же историю дважды, даже если бы ему предложили за это двойную плату.
Через несколько месяцев ему уже не надо было выступать возле старого амфитеатра и обходить слушателей с перевернутой кепкой.
Его пригласили на радио, а потом и на телевидение. Три раза в неделю рассказывал он теперь свои истории перед миллионами слушателей и зарабатывал кучу денег.
Теперь он уже жил не возле старого амфитеатра, а в другой части города, где жили богатые, именитые люди. Он снял большой современный дом в середине огромного ухоженного парка. И звали его теперь не Джиги, а Джилорамо.
И конечно же, давно перестал он изобретать новые истории – для этого у него больше не было времени.
Со своими выдумками он стал обращаться весьма экономно: придумает какую-нибудь историю и слепит из нее иногда до пяти рассказов.
Когда его фантазия стала иссякать, Джиги, для того чтобы удовлетворить все заказы, сделал в один прекрасный день то, что вовсе не должен был делать: рассказал историю, которую придумал когда-то для одной только Момо.
Слушатели так же молниеносно проглотили ее и так же быстро забыли. Они требовали все новых и новых историй. Джиги так захвачен был этим темпом, что подряд выдал публике все истории, предназначавшиеся одной только Момо.
Когда он рассказал последнюю, то вдруг почувствовал, что окончательно опустошен, вычерпан до дна, что он больше ничего не в состоянии придумать.
Испугавшись, что успех покидает его, он начал рассказывать все истории сначала, дав им новые названия и немного изменив их. Но как ни странно, никто, казалось, этого и не заметил! Во всяком случае, спрос на его истории не уменьшался.
