Там были малюсенькие, украшенные драгоценными камнями карманные часы, обычные жестяные будильники, песочные часы, музыкальные часы с танцующими на них куклами, солнечные часы, часы из дерева и из камня, стеклянные часы и такие, которые приводились в движение плещущими струями воды. На стенах висели все виды часов с кукушками и различные старинные часы с подвешенными к ним грузами и лунообразными маятниками; одни маятники раскачивались медленно и важно, другие же быстро мелькали туда и сюда. На высоте первого этажа вдоль всего зала тянулась балюстрада, к ней поднималась винтовая лестница.
Выше тянулась вторая балюстрада, над ней еще одна и еще. И повсюду висели, лежали и стояли часы. Там были еще часы поясов времени в форме шара, которые одновременно показывали время во всех точках земли, а также большие и маленькие планетарии с Солнцем, Луной и звездами. В середине зала возвышался целый лес напольных часов, начиная с обыкновенных комнатных до настоящих башенных.
Непрестанно раздавался где-нибудь бой или играла музыка, ибо все часы показывали разное время.
Но весь этот шум и гул вовсе не был неприятным – наоборот, он напоминал равномерный шелест летнего леса.
Момо обошла весь зал, глядя широко раскрытыми глазами на все эти диковинки. Она остановилась возле богато инкрустированных музыкальных часов, на которых мужчина и женщина, вытянув руки, приглашали друг друга на танец. Она хотела было чуть-чуть подтолкнуть их пальцем, чтобы
посмотреть, будут ли они двигаться, как вдруг услышала любезный голос:
– А, Кассиопея, ты вернулась! Привела ли ты ко мне маленькую Момо?
Момо обернулась и увидела в проходе между напольными часами изящного очень старого человека с серебристо-белыми волосами.
Он нагнулся над черепахой, сидевшей перед ним на полу. На человеке был вытканный золотом кафтан, короткие, до колен панталоны из голубого шелка, белые чулки и туфли с большими золотыми застежками. На запястьях и шее из-под куртки выглядывали кружева, а его белые волосы были заплетены на затылке в косичку.
Момо еще никогда не видела такого наряда, но более сведущий человек сразу узнал бы в этом костюме моду двухсотлетней давности.
– Что ты говоришь? – сказал старик, все еще обращаясь к черепахе. – Она уже здесь? Где же?
Он вытащил из кармана маленькие очки – вроде тех, что носит Беппо, только золотые – и посмотрел вокруг.
– Я здесь! – крикнула Момо.
Старик направился к ней с радостной улыбкой и протянутыми руками.
