– И все же так не пойдет, – сказал наконец шестой оратор.
– Почему?
– По той простой причине, что у девочки и так столько времени, сколько она хочет. Какой нам резон – стараться подкупить ее тем, чего у нее и так с избытком.
– Тогда надо сперва отнять у нее время! – сказал девятый оратор.
– Ах, милейший, – устало сказал председатель, – мы топчемся в заколдованном кругу. В том-то все и дело, что мы не знаем, как к ней подобраться.
По рядам заседавших пробежал вздох разочарования.
– У меня есть предложение, – вызвался десятый оратор.
– С вашего разрешения?
– Ваше слово, – сказал председатель.
Просивший слегка поклонился председателю и начал:
– Девочка очень привязана к друзьям. Она любит дарить свое время другим. Но представим себе, что случилось бы, если бы рядом не оказалось никого, кто бы делил с ней это время? Если она не согласится добровольно поддержать наши планы, мы используем ее друзей.
Он вынул из портфеля регистрационную папку:
– Речь идет в первую очередь о некоем Беппо-Подметальщике-Улиц, а также о Джиги-Гиде.
А вот еще целый список детей, которые ее регулярно посещают. Все очень просто, господа!
Мы лишим ее всех друзей. Маленькая Момо останется одинокой. Время потеряет для нее всякий смысл! Оно станет для нее никчемным грузом, даже проклятием! Рано или поздно она этого больше не выдержит. И тогда появимся мы, дорогие господа, и предъявим ей наши условия. Ставлю тысячу лет против одной десятой секунды, что она поведет нас желанной дорогой, только чтобы вернуть себе друзей.
"
"Серые господа, недавно еще столь подавленные, воспряли духом. Торжествующая усмешка легла на их тонкие губы. Они захлопали, и шум аплодисментов прогремел в бесконечных ходах и переходах, как обвал каменной лавины.
Глава двенадцатая. В ТОМ КРАЮ, ОТКУДА ПРИХОДИТ ВРЕМЯ
Момо стояла в огромнейшем зале, какого она еще никогда не видела. Он был больше самой большой церкви и самого большого вокзала. Вершины мощных колонн, которые подпирали потолок в головокружительном полумраке, скорее угадывались там, нежели были видны.
Окон не было. Золотой свет, проявивший огромное помещение, исходил от бесчисленных свечей, пламя которых горело столь неподвижно, словно они были нарисованы светящимися красками, а вовсе не горели.
Тысячеголосое жужжание, тиканье и перезвон, которые Момо услышала при входе, издавали бесчисленные часы всех форм и размеров. Они стояли и лежали на длинных столах, в стеклянных витринах, на золотых консолях и на бесконечных стеллажах.
