Пятый с размаху стукнул себя по голове:
– Мы тоже могли бы! Ведь у нас их сколько угодно!
– Было, было! – завизжал шестой. – Но теперь дверь закрыта! Есть еще выход: отобрать цветок у девчонки! Иначе все кончено!
Момо уже пропала где-то вдали – в разветвляющихся без конца коридорах. Но Серые господа ориентировались здесь, конечно, лучше нее. Момо мчалась по переходам как попало – вкривь и вкось, иногда она бежала прямо в руки кому-нибудь из преследователей, но ей каждый раз удавалось вовремя ускользнуть.
Кассиопея тоже участвовала в этой борьбе на свой лад.
Бегать она, правда, не могла, но так как заранее знала, где преследователи появятся, она вовремя оказывалась в нужном месте, где Серые господа спотыкались об нее и падали. Бежавшие следом натыкались на лежащего – и так черепаха много раз спасала Момо от неминуемой гибели.
Во время этой беготни Серые господа теряли свои сигары – они словно обезумели от желания схватить цветок – и постепенно таяли в воздухе. Наконец их осталось двое.
Момо уже вернулась в зал заседаний.
Оба вора времени бесполезно гонялись за ней вокруг стола. Потом они разделились и с двух сторон устремились к девочке. Спасения не было! Момо стояла в углу зала и со страхом смотрела на преследователей. Цветок она прижала к себе. На нем оставалось всего три лепестка.
Первый из двоих поднял было за цветком руку, но второй оттолкнул его.
– Нет! – заорал он. – Цветок мой! Мой!
Они отпихивали друг друга. При этом один выбил у другого изо рта сигару – тот завертелся волчком, издал душераздирающий крик, стал прозрачным и исчез.
Последний из Серых господ направился к Момо. В углу его рта еще дымился малюсенький окурок.
– Отдай цветок! – прохрипел он, но тут окурок выпал у него изо рта и откатился в сторону."
"Серый бросился на пол, протянул за окурком руки, но не достал его. Он повернул свое пепельно-серое лицо к Момо, с трудом приподнялся и воздел дрожащую руку.
– Пожалуйста, – прошептал он, – пожалуйста, милая девочка, отдай мне цветок!
Момо все еще стояла, забившись в угол, держа у сердца цветок, и отрицательно качала головой, не в силах произнести ни слова.
Серый господин съежился.
– Это хорошо, – бормотал он, – хорошо – что все – теперь – прошло...
И он исчез.
Момо растерянно смотрела перед собой – туда, где только что лежал последний Серый господин. Но там появилась Кассиопея, на панцире которой стояли слова:
«ТЫ ОТКРОЕШЬ ДВЕРЬ».
Момо подошла к двери, прикоснулась к ней последним лепестком цветка и отворила ее настежь.
