Но все равно краснею и смущаюсь как в первый раз. И судя по довольной ухмылке, Северу это нравится.
Мы выходим в коридор, но едва только успеваем завернуть за угол, как в спину нам летит:
— Не так быстро, Северов.
32 Север
Внутри мгновенно все перестраивается. Оборачиваюсь, на автомате задвигая Алину себе за спину.
Григорьев.
Черт. Этому-то что здесь надо?
Макс внимательно смотрит на меня, затем на девчонку у меня за спиной.
— Отвлеку тебя ненадолго.
И это, блядь, не вопрос. Стискиваю зубы.
Не люблю, когда мне не оставляют выбора. А Григорьев делает именно это. И ведь не пошлешь его — мужик этот не появился бы без веской причины.
Поворачиваюсь к Алине и тхо говорю:
— У выхода меня подожди.
К счастью, она умница, и не спорит, идет, как я сказал. Правда, в глазах беспокойство.
Да и не только.
Там сейчас столько эмоций, что я готов ложкой жрать их. Хотя, пожалуй, я бы всю ее сожрал. Сделал бы так, чтобы никто никогда не увидел и увел.
Странная одержимость, которая пугает меня самого.
Одержимость, которая планомерно превращается в зависимость.
И это пиздец как херово. Да только не выходит ничего с этим поделать. И сегодняшняя выходка рыжей девки лишь сильнее убедила меня, что мой компас окончательно завис на ней одной.
Как это вышло? Хер знает. Думал уже, что все, отболело, умерло, выстудило.
А нет же! Бедовая девчонка, как говорит Кораблев. И вместе с тем самая важная для меня. В ее наивных глазах отражается целый мир. Да такой, что даже прожженный циник вроде меня теряется.
Рядом с ней во мне будто снова бьется сердце. Не просто перекачивает кровь, а именно живет, дышит. И вся эта розовая херня, которую так любят девушки, почему-то зарождается в мыслях.
Я забыл, как это — дышать кем-то. Забыл это тянущее чувство, когда она уходит, а вместе с ней — часть тебя.
— Красивая, — слышу сдержанный комментарий Григорьева.
Поворачиваюсь к нему, только сейчас осознав, что проводил взглядом Алину до самого поворота, за которым она скрылась.
— Даже не думай в эту сторону.
Макс ухмыляется и поднимает руки вверх.
— Мне к чему? Я не по этим делам.
— Тогда и комментарии свои держи при себе, — огрызаюсь на него.
Ухмылка с его лица пропадает, но зато появляется многозначительное, блядь, выражение.
— Мне говорили, ты одиночка, Северов."
"Макс упорно звали меня по фамилии. Совсем изредка по имени. Не то чтобы мы часто пересекались. Было несколько раз.
