— И я не…
Не договариваю — Север набрасывается на мои губы, подавляя любое сопротивление на корню…
15 Алина
Я целовалась с Ренатом несколько раз. Но это всегда оставляло странное впечатление — будто я сделала что-то не так. Боялась ошибиться и разочаровать Смолякова. Нервничала так, что каких-то особенных ощущений от этого не получала.
Но поцелуй Севера кардинально другой.
Жадный. Подавляющий. Бескомпромиссный.
Он не дает мне ни шанса для сопротивления. Его язык вторгается и устанавливает свои правила, а я могу лишь сдавленно мычать, хвататься за широкие плечи, моля о пощаде.
Когда Север все же отрывается от моих губ, я рвано дышу, стараясь восполнить недостаток кислорода. А мужчина смотрит на меня так, что я даже двух слов связать не могу под его жадным взглядом.
— Я не стану, — с огромным трудом собираю хотя бы одно предложение.
— Разве я спросил твое мнение? — обидно ухмыляется он. Его рука ложится мне на бедро, задирает и без того короткую юбку, и я дергаюсь, пытаясь остановить безобразие.
— Тише, Алина-Малина. Хватит строить из себя девочку-ромашку. Я оценил, и готов списать весь долг сразу. Давай, кончай ломаться.
Я снова замахиваюсь, но в этот раз Север успевает перехватить мою руку. Сжимает до легкой боли.
— Только попробуй еще раз — выпорю.
— Я не шлюха! — упрямо повторяю. — Лучше буду мыть полы и унитазы, но не стану…
Я не знаю, чего ждать от Севера. Он для меня загадка — слишком мало эмоций он показывает.
Поэтому когда он вдруг резко отстраняется, а затем и вовсе отходит, боюсь расслабляться. Вдруг это проверка.
— Посмотрим, насколько тебя хватит, — бросает и, забрав пиджак, идет к двери.
— Подождите! А мои вещи?
Хозяин дома тормозит, оборачивается и смотрит непроницаемо.
— Форму тебе выдадут,. Но в любой момент ты можешь передумать.
— Неужели совсем не с кем удовлетворить потребности? — вырывается у меня против воли. — Раз приходится принуждать.
Я тут же жалею о своей дерзости. Однако Север не удостаивает меня ответом — просто молча выходит из комнаты.
Мне же обидно до слез. Губы горят от поцелуя, и я сама не пойму, что испытывала в тот момент, когда это случилось. Мне казалось, отвращение — самая правильная реакция. Но сначала я была оглушена наглостью Севера, а затем что-то странное щелкнуло во мне, появилось неясное томление, и эти новые ощущения захлестнули меня с головой.
