– Хоть бы одного задавил, – с сожалением закончил свой рассказ старик и умолк, словно умер.
Я поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя, поджала губы.
Выбирался он из машины невыносимо долго и подробно: сцепит руки замком под коленом, повернется с кряхтением так, чтобы вытащить в распахнутую дверцу одну ногу, потом проделывает те же манипуляции с другой ногой. Сын суетится рядом – папа-джан, папа-джан!
«Что скажешь?» – спросила я у водителя, когда мы отъехали.
Он рассмеялся – не обращай внимания и не расстраивайся.
– Подумать только – человек выжил благодаря титаническим усилиям врачей и теперь сокрушается о том, что не задавил зайцев! Хотя бы одного! – передразнила скрипучий голос старика я.
– Жизнь, эли[17].
Жизнь, не стала спорить я.
Из подслушанного:
– Маленькими наедимся от пуза черной туты, а еще густо обмажем ей лицо. Прибежим к бабо, она старенькая была, подслеповатая, не узнавала нас, пугалась. Приложит ладонь козырьком ко лбу, прищурится, разглядывает – цыганята вроде? Нет? А чьи тогда будете?
Узнав своих правнуков – страшно ругалась, обзывала безголовыми ишаками.
Мы радовались, смеялись. Счастливые дураки…
– О чем жалеешь?
– О том, что пугали ее. Знаю, она не обижалась. Но я все равно сейчас на себя из-за нее обижаюсь.
– Наши матери всю жизнь покупали нам трусы с начесом, до колен, системы «сдохни, секс».
– А вы чего?
– Выжили. И даже своим умом пришли к пониманию, что армянская женщина и секс – понятия не взаимоисключающие, а скорее даже одного порядка.
– Вот это растение у нас называют травой отшельника. Ее коровы не едят.
– Почему?
– Потому что они коровы, а не отшельники!
Между двумя дорогими иномарками приткнулся разбитый, насквозь ржавый жигуленок на последнем издыхании. На боку гордая надпись: «Police».
Все, что вы хотели знать об Армении.
Уезжаю, оставив свое матевосяновское сердце в горах.
В Ереване знойное лето. Есть невозможно, спать – тоже. Но голодной оставаться нельзя, может разболеться голова.
Заказываю кофе и гату в номер. Гата в «Республике» совершенно фантастическая, ее подают горячей, со взбитым сцеженным мацуном и клубникой. Девочка заносит в номер поднос, косится на мой открытый ноутбук:
– Пишете?
– Пишу.
– Про Берд?
– Да.
Уходит, довольная.
В Армении ты везде немного ребенок и каждый тебе немного взрослый: «Пишешь, бала-джан? Молодец! Ты главное не отвлекайся, пиши!»
В этой стране каждый тебе немного ангел-хранитель.
