Когда вышел во двор дома прадеда, сел под белой шелковицей, прислонился к стволу, прикрыл глаза, подумал о своем… Поковырялся бесцельно в земле, нашарил зеленое бутылочное стеклышко, тщательно его очистил, высвобождая края, поддел пальцем, заглянул внутрь, а там. А тамммм… Настойчивый зов моря, розовая пена облаков, выгнутая скоба линии горизонта, сиплое дыхание ветра, чешуйчатые стволы пальм, люди, львы, орлы… И невозможной, божественной красоты дети. Будто над страной разорвали нарядный пакетик с разноцветными сахарными карамельками, и они, рассыпавшись по дворам и каменным улочкам, обратились в ангелоподобных существ.
– Какие у вас красивые дети! – восхищаюсь я.
– Залюбленные, – говорит подруга Лина Цвик. – Мы ведь им ничего не запрещаем. Потому что знаем – исполнится восемнадцать, уйдут в армию, а вернутся или нет – кто его знает!
Молчу, прячу глаза. Такое ощущение, будто обожгли душу.
– Я купила тебе немного еды, – предупреждает Лина, – дня на два хватит, а там еще куплю.
Теряю дар речи, с ужасом разглядывая ломящиеся под тяжестью свертков и баночек полки холодильника.
Лина меж тем с невозмутимым видом выуживает из сумки новые свертки:
– Вот тебе кофе, три вида: этот можно просто залить крутым кипятком и пить, называется «боц», второй арабский, с кардамоном или как там его, а третий совсем обычный, без ничего.
– Т-ты нормальная? – заикаюсь я.
– Не делай мне мозг, женщина, собирайся, идем на рынок.
– З-зачем?
– Может, тебе еще чего из еды надо!
По дороге она развлекает меня рассказами:
– До того как оформиться в судмедэкспертизу в морг, я лет шесть проработала в библиотеке.
Коллекционировала странные фамилии: Косая-Триппер, Берлиндер-Бляу. Было весело. Но в морге было веселее.
Смалодушничала уточнять, почему.
За неделю пребывания в Израиле удается съесть ровно половину того, что Лина припасла мне на два дня.
Кстати, о детях.
Девочка Адас, после встречи с читателями:
– Подпиши мне книжку.
– Не устала? Я много говорила.
– Ничего, я привычная.
Мальчик Леви семи лет:
– А «Манюню» точно ты написала?
– Точно я.
– А мама за книжку тебя похвалила?
Ну и еще о детях, из подслушанного:
– Сколько у тебя внуков?
– Три.
– Господи, и ты умеешь ими пользоваться?
– Пока Наринэ работала мезузой… – рассказывает кому-то Лина.
– В смысле мезузой? – смеюсь я.
– А как это еще можно было назвать? Каждый норовил погладить тебя и поцеловать. В жизни не видела столько евреев, готовых кого-то целовать!
Я дитя воюющей страны.
