У нас тут… — Мари смотрит на подругу, тяжело вздыхая. — Можно войти?
Киваю, делая шаг назад. Избавившись от верхней одежды, девчонки направляются прямиком на кухню. Стоит ли мне идти за ними? Может, просто вернуться в свою комнату?
Конечно в комнату. Тебя же никто не звал.
Мой внутренний голос настоящий урод.
Нет уж. Я же решила больше не убегать. Теперь только вперед. Даже если это очень и очень страшно.
Войдя в комнату, вижу, как Мари ставит чайник на плиту, а Даяна достает кружки из навесного шкафчика. Точно, они же обе здесь жили.
Вот и чувствуют себя как дома. Но я не в обиде. Ни капельки.
Нервозность сжирает остальные чувства.
— Я даже соскучилась по этой ужасной империи Барби, — говорит Даяна, закрывая розовую дверцу.
— Она ненавидит этот цвет, — объясняет Мари, доставая чай и кофе.
— Потому что это жуткий стереотип. Типа все девочки любят розовое, — бурчит Ди. — Вот кто его любит? — смотрит на нас, вскидывая брови.
Переглядываемся с Мари и одновременно поднимаем руки. Мари начинает смеяться, а я еле успеваю себя остановить.
Привычка последних дней дает о себе знать. Нельзя смеяться при них вслух. Черт.
— Спелись, негодяйки, — усмехается Даяна и отворачивается, начиная заваривать кофе.
Пока девочки заняты напитками, отправляюсь к окну, прихватив пачку сигарет. Нужно немного подумать и принять решение. Вчера все было так легко. Рядом с Дереком я чувствую себя свободно, но сегодня желание спрятаться в акустическую яму снова порабощает.
— Мия, — Даяна привлекает мое внимание.
— Мне жаль, что пришлось вломиться к тебе без предупреждения, — неловко улыбается и прячется в кружке с кофе, вдыхая его аромат.
Подхожу к раковине и тушу недокуренную сигарету. Надоело. Как же достало быть такой… Неправильной, сломанной, работающей лишь наполовину. Нужно попробовать открыться и, кажется, я готова это сделать.
— Мне нужно кое в чем признаться, — произношу дрожащим голосом, разворачиваясь. Страх быть отвергнутой заставляет закрыть глаза, спасая от неловкости. Боюсь увидеть разочарование на их лицах.
— Точнее, я только что уже это сделала, — добавляю тихо.
Чувствую чью-то руку на плече и поднимаю взгляд на улыбающуюся Мари. В ее глазах нет ни капли удивления, лишь доброта и радость.
— Ты знала? — спрашиваю, и ее улыбка становится шире. — Кто тебе…
— Услышала, как ты разговариваешь с кем-то по телефону, еще когда жила здесь.
Что? Так она знала давно? И все еще не возненавидела меня за трусость и странность? Этого не может быть.
