Эпизод с петухом шестого июня произошел, первое убийство во исполнение условий заклятья он совершил лишь через четыре месяца. Вон сколько времени ему потребовалось на то, чтобы решиться и подготовиться. А тут выпал удачный момент — отец Дмитрий один возвращается с автобусной остановки вечером, в сумерках, ну и… Вот так и бывает. Нужен лишь толчок.
— Он сказал что-нибудь про деньги в портфеле? — спросила Катя.
— Он сказал, что тогда, в первый раз, так… разнервничался. — Никита зло прищурился, — убив человека впервые, что про все на свете забыл.
На портфель он и не взглянул даже, не поднял его, не открыл. Дал оттуда деру. Когда он стал на Филологову охотиться, видя в ней Мастера, он уже несколько осмелел. Безнаказанность, она всегда наглости придает. В то утро, когда она шла на станцию, он просто незаметно последовал за ней. Догнал на дороге и убил. Как видишь, почти со всеми своими жертвами он намеренно старался расправиться вне дома — ему казалось, что так он будет вне подозрений…
— А ведь ты чуть-чуть не поймал его с поличным, Никита, — сказала Катя.
— В тот день, когда вы с Кулешовым приехали в Лесное. Ведь Филологова в то время была уже мертва, и Журавлев как раз возвращался после того, как…"
"— Он в туалете кровь с кроссовок отмывал, переодевался в чистое. Мне б тогда на этот санузел ихний глянуть — там не только унитаз был, там и раковина, и биде. Мылся он там, в порядок себя приводил, щенок. Но понос, извини за грубость, его точно тогда прохватил со страха. Как от матери про милицию услышал, так и подумал — за ним…
— Обидно, прискорбно, но бывает.
В нашей работе все бывает, даже такое, — Катя вздохнула. — Я эти подробности в репортаже опущу.
— Слушай, ты вот все меня спрашиваешь… А я вот тоже давно спросить тебя хочу кое о чем, — Никита наклонился к Катиному лицу. — Ты ведь догадывалась, что это он, Журавлев?
— Правду тебе сказать?
— Конечно.
— Знаешь, как я рассуждала? У нас ведь долго не было вообще никакого мотива. И я искала, прикидывала и так, и этак.
Но все не подходило. Отправной точкой, стал для меня дневник этой девочки — Милочки Салтыковой. То, что легенда о бестужевском кладе может быть и мотивом, и источником всех бед, я поняла поздно. Я стала выбирать для себя среди обитателей Лесного того, кто способен принять эту легенду на веру. И не находила такого человека — это было слишком нереально. Они все были такие прагматики… И тут мне снова помог дневник этой шестнадцатилетней девочки.
