— А это что у вас? «Новости»? А я думал, с программой передач…
— Это для вашего Романа Валерьяновича, — пояснила Катя. — Там статья большая о том самом ЧОПе, что вас охранять будет.
— Меня в камере день и ночь сторожили, — голосом бывалого человека изрек Изумрудов. — То в «глазок» глянут, то кормушкой брякнут. А я все равно каждую ночь не спал. Боялся, что псих этот, Мячиков, сокамерник мой… Ну он же извращенец, мало ли что такому в голову придет, правда? И кого когда еще охрана спасла?
— А он что, Леха, к тебе действительно приставал? Домогался? — спросил Журавлев.
— Пошел ты. Я б ему так домогнулся — устал бы кувыркаться, — Изумрудов стиснул кулак. — Но все равно неприятно. Такая тварь заразная… Нет, что вы там не говорите, а в тюрьме ничего хорошего нет, — он хотел подняться, но Катя удержала его:
— Леша, побудьте с нами, не уходите. Я вот сижу здесь и вспоминаю, как тогда, в тот вечер, покойная Марина Аркадьевна тут так же, как мы, сидела. Вот жизнь какая, а? Валя, вы, кажется, тоже тогда тут с ней были?
— Был, — Журавлев кивнул.
— Она такая грустная стала… Знаешь, Леха, когда патрон тебя выручать помчался, она так что-то расстроилась, так расстроилась! Прямо сама не своя была. Я ей говорю: вам ли переживать из-за… В общем, забила бы на вас с патроном, и все. И кранты.
— Она была на редкость красивая женщина, — заметила Катя.
— Да, — Журавлев снова кивнул. — Я таких никогда раньше не видел.
Катя хотела пошутить: мол, какие твои годы — еще увидишь, встретишь, но ее внимание отвлек Изумрудов.
Он взял газету, лениво пролистал ее и остановился на той самом объявлении о «купоне счастья».
— Журавль, смотри, — сказал он через мгновение, Надо же… А давай напишем, а?
— Кому? — Валя Журавлев с любопытством уткнули в газету. Прочел, поморщился, усмехнулся. — Этой ясновидящей Андромеде?
— А что? Обещает исполню семь желаний. Бесплатно.
— А у меня семь не наберется. Одно есть. Ну, может, два, — Валя Журавлев отбросил газету. — Пишут такую ересь…
— А вдруг? — Изумрудов расправил газету.
— Скучно ведь. А так что мы теряем?
— Ничего мы не теряем. Но ведь обман все это, подлый обман… Это ведь на почту надо тащиться, купон отправлять. И потом конверт искать, ножницы — вырезать, — Журавлев лениво потянулся.
— Сейчас я найду ножницы, — Леша легко сброса свое гибкое, тренированное тело с дивана. — Хоть как-то оттянемся, а то такая скука… Эти еще играют, пиликают, — он подошел к окну, посмотрел на играющий квартет.
