— Не до этого сейчас. Потом возобновим, обследуем. Тебя нравится, как они играют? — он повернулся к музыкантам. — Какие виртуозы!
— Где ты их откопал?
— О, это в консерватории — заглянул случайно с приятелем из французского посольства. Он меня и познакомил. Молодежный квартет, победитель конкурса в Праге, — Салтыков разглядывал молодых музыкантов, как кукол — восхищенно и придирчиво. — Как всякие начинающие гении, они бедны, неустроенны… Я пригласил их сюда. Возможно, мы даже снимем с ними клип здесь, в декорациях усадьбы… Ты осуждаешь меня?
— Что ты, нет, — Мещерский потупился.
— Здесь было очень плохо все эти дни. Очень тяжело, понимаешь? Какое-то смертное оцепенение во всем, отчаяние, страх, недоверие и апатия… Прежде я так любил это место, а сейчас начал ловить себя на мысли, что… В общем, я не мог дальше этого выносить. А тут первое за эти дни радостное известие — освободили Алексиса, Лешеньку… Ну я и решил устроить маленький праздник. Эти мальчики — они очень музыкальны, очень талантливы… А в Лесном всегда звучала музыка.
Здесь когда-то играл сам Гольденвейзер. А у прежних владельцев Лесного, князей Лыковых, говорят, даже был свой собственный роговой оркестр.
— Из крепостных? — спросила Катя.
— Да, конечно же, из крепостных… Сереженька, я тебя спросить хотел, а что Аня, она…
— Она снова работает в антикварном магазине. Это все, что я знаю, — сказал Мещерский. — Может быть, ты все-таки сам позвонишь ей?
— Непременно. Л и тогда хотел. Тогда… Как же все это… ужасно! Ведь было так хорошо, и вот, — Салтыков махнул рукой.
— Вы устали с дороги. Екатерина, Катенька, прошу вас; чувствуйте себя как дома. Сегодня мы не станем больше говорить ни о смертях, ни об убийствах — сегодня будет только музыка. Друзья! — окликнул он уставших музыкантов. — Пожалуйста, продолжайте!
Осеннее солнце дробится в стеклах, играет огнями. Гроздья рябины, желто-багряный узор листвы. Один явный погожий денек на недели дождей…
Подошел Малявин. Мещерский забормотал слова соболезнования. Малявин поздоровался с ними за руку, показал на музыкантов:
— Складно играют, как по нотам.
Оригинально вы это придумали, Роман Валерьянович.
Катя разглядывала его украдкой: помятое лицо, потухший взгляд. Что было в этой его фразе? Одобрение или упрек, равнодушие или неприязнь?
Один, только один ясный погожий денек на сотни лет дождей…
.А в гостиной ждал их еще один сюрприз — Леша Изумрудов собственной персоной. Дни, проведенные в предварительном заключении, не прошли для него даром.
