Глава 26
ДНЕВНИК
Катя получила дневник, найденный у Марины Ткач, вечером того же дня. Никита Колосов приехал в главк экспертно-криминалистического центра и вручил ей потрепанную тетрадку: «Поработай с этим, пожалуйста, никаких иных отпечатков, кроме отпечатков убитой, на обложке не обнаружено, так что можно смело листав перелистывать. Потом все обсудим. Я бегло его проглядел. Мне кажется, это очень важно».
— Никита, подожди, мне надо с тобой поговорить! — Катя попыталась его удержать.
— Я в морг на вскрытие. Меня следователь ждет.
Вот так — буднично, даже чересчур буднично, по-милицейски, Катя и узнала о новом убийстве в Лесном. И никаких там вам дурных предчувствий, убийственных примет, тревожных предзнаменований…
Ничего.
Позже она не раз и не два вспоминала этот вечер и этот старый дневник. Она нетерпеливо листала его уже в троллейбусе по дороге домой. Блекло-сиреневый атлас обложки, тусклые чернила, мелкий женский почерк и смешные, непривычные буквы «ять».
Дома ее встретила — в который уж раз — тишина, пустота и темнота.
Видимо, возвращения «драгоценного В. А.» пока что не предвиделось. И она в этот вечер, честно говоря, даже не знала, так ли уж это плохо, что его нет рядом. Что не надо снова мучительно выяснять отношения, ссориться, мириться, спорить, что-то доказывать. Она была одна, она была предоставлена самой себе в этот осенний вечер. Она жадно вчитывалась в дневник, фактически еще не зная никаких подробностей убийства Марины Аркадьевны Ткач. Никита Колосов в запарке ничего не успел ей ничего сообщить.
Он буквально разрывался на части между Воздвиженским, главком, экспертным центром и моргом. Катя никогда не понимала этой его фанатической одержимости сделать сто дел в одни сутки: допросить, доложить, задержать, исследовать, проверить, снова перепроверить, прокрутить по банкам данных, по АДИСу, по ЦАБу, по Интернету, вскрыть…
Она включила в квартире все лампы, все светильники — да сгинет проклятая тьма! Села в кресло у окна, свернулась калачиком, подложив под спину шелковую подушку.
Положила дневник на колени, открыла титульный лист: «Милой Милочке от…»"
"Как раз в это самое время Никита Колосов шел по длинному, сумрачному, пахнущему формалином и карболкой коридору морга. Впереди были стеклянные двери анатомического зала. Он остановился перед ними — ну вот, значит, снова-здорово. Поколебавшись одно мгновение, толчком распахнул их и вошел в зал, встреченный усталым возгласом знакомого патологоанатома: «А вот и вы наконец.
