На сей раз она не прыскала на него из горшочка и не предлагала сменить обувь на деревянные сандалии: нужных людей в Ордене чтили и уважали, как и во всем старом бренном мире. Или скорее всего это можно было отнести к маловыразительной суматохе, означающей, что появление Самохина было здесь внезапным: мудрые предсказатели Ордена не смоделировали будущее, не проследили за движением точек в пространстве и не увидели завтрашний день в его полном объеме…
Она поспешно скрылась в глубоком дверном проеме лежбища — пошла докладывать о внезапном появлении гостя.
Долгая жизнь рядом с пророком все-таки не прошла даром; самозванец получил, слизал с него некий провидческий фермент, как пчела из свиты матки слизывает его со своей госпожи и потом обретает способность выкармливать новую матку из обыкновенной личинки. А по сути менять ее физиологию и генетическую структуру. Самозванец, кажется, понял все сразу, или мысленно, подспудно уже приготовился к такому развитию событий и теперь, увидев Самохина, лишь получил подтверждение.
Однако не дрогнул, не испугался, и вообще никак не выразил того состояния, которое, должно быть, испытывал, кроме, пожалуй, единственного — вдруг возникшей жажды. У него явно горела гортань, поскольку крупный кадык передергивался, как затвор винтовки, и чуть склеились сжатые губы.
И это его чувство было заразительным, ибо сухость во рту у Самохина потекла в горло. Мудрить, что-то выторговывать и, тем паче, обманывать его не имело смысла, тем более, самозванец опередил его и как бы продвинул диалог далеко вперед.
— Все-таки это произошло. — Его голос утратил гипнотически низкие тона. — Ну что же, говорите, зачем пришли. Вам теперь можно все…
— Я скажу, — пропуская все заготовленные фразы, сказал Самохин. — Но вначале отпустите девушку, которая пришла в Тартар. Ее зовут Александра Залужная.
— Я никого не держу насильно. И не прогоняю тех, кто пришел сюда сам.
— Где она?
— Вероятно, в стеклянной пирамиде со своим наставником.
— Освободите ее.
— Она свободна.
И если захочет, может выйти в любой момент. Достаточно разбить стекло… Вы же не с этим пришли? Хотите, чтобы я открыл пирамиду.
— Да, и вы откроете ее.
— Вам известно, что если я сделаю это, Ящер и Ящерица… уйдут от нас?
Он не хотел называть это трагическими словами — умрут, погибнут, возможно от того, что по уставу Ордена в храмах нельзя было произносить слова смерть.
— Привратник посвятил меня в тайну рождения и смерти пророков.
— Привратник.
