Потом под колесами застучали стыки бетонных плит, и через два часа голова загудела, как железная громыхающая коробка, и казалось, что внешнего мира уже не существует. Даже крепкого, спортивного Плюхача начало тошнить, и он скрипя зубами подавлял рвотные позывы.
— Я знаю, куда нас везут. — попытался вдохновить его Самохин. — Дорога знакомая…
— Мне все равно, — просипел тот. — Скорее бы все кончилось…
— А все только начинается.
— Утешил…
Наконец, микроавтобус забуксовал и увяз. Его попробовали раскачать и вытолкнуть, однако у водителя с охранником силенок не хватило.
— Мы на болоте, — сказал Самохин. — Недалеко осталось.
— Докуда недалеко?
— До цели. Мы с тобой на юге Западной Сибири.
— Ты это точно знаешь?
— Не знаю, а чувствую.
— Тогда нам пора с этими поменяться ролями, — судя по звукам, Плюхач стал ковыряться в замке наручника. — Они успокоились, расслабились… Обоих вырублю, грузим в машину и едем.
— И куда же мы приедем?
— Ты же знаешь?
— Свободных нас там не примут. Мы им нужны в качестве пленников.
А хозяев надо уважать.
Помощник молча согласился и тоскливо прошептал:
— Хоть бы выпустили воздухом подышать…
Его мольбы были услышаны, скоро дверь открылась, опахнуло свежестью.
— Выходите.
Ожидаемого болота не оказалось, хотя вокруг было влажно и сумеречно, ветер гнал низкие тучи над высоким лесом. Где-то в небе выли турбины пассажирского самолета — мир все-таки продолжал существовать. Разве что земля все еще качалась под ногами.
— Парашу освободите, — как-то профессионально скомандовал охранник в маске.
— От машины не отходить.
Самохин не узнавал ни дороги, ни места, однако не мог отвязаться от ощущения, будто они остановились где-то недалеко от Горицкого стеклозавода. После душной коробки все запахи ощущались ярко и казались знакомыми, может, оттого, что пахло отсыревшим мхом…
Охранник дождался чьей-то команды по телефону, приковал пленников друг к другу наручниками, заставив взяться под руки, и повел по узкой дорожной насыпи, размытой дождями. Похоже, дорога эта была недостроена: попадались кучи гравия, едва прикрытые грунтом трубы водопропусков и самое смешное — верстовые столбы с пустыми табличками.
Прошли километра четыре, прежде чем окончательно рассвело и открылось широкое озеро с высоким берегом, на котором стали проглядывать крыши домов. Место было живописное, вокруг поднимался старый сосновый бор, а за озером тонкой полоской белел чистый березовый лес.
— Похоже на среднюю полосу России, — шепнул помощник.
