Он сильно изменился, решила я.
Но все же это был Мэтью — мой старый друг, которого я целых два раза вытаскивала с того света, залатывая огромные дыры на его теле. Один раз во время неудачного ограбления в него угодило боевое заклинание от охранявших банк магов, и его притащили ко мне едва живым. Второй раз мне пришлось затягивать несколько ножевых ран. По словам Мэтью, он получил их в пьяной драке в трактире, в котором кому-то угодил под горячую руку…
Я не слишком-то в это поверила, но, в очередной раз отбив его у смерти, взяла с него обещание.
И Мэтью, глядя мне в глаза, пообещал, что на этом все. Он больше не будет грабить магазины, нападать на стоявшие в порту Вильмы корабли или же врываться в банки, потому что возьмется за ум и выберет себе другой путь и другую жизнь.
Жизнь добропорядочного человека."
"Но, стоило ему встать на ноги, как все снова становилось по-старому, на что Мэтью тут же начинал меня уверять, что делает это ради нас с братом.
Но я-то знала, что это ложь! Причина вовсе не в Олли или же во мне — потому что одолженное Годфри я отрабатывала сама, рассчитываясь с ним лекарскими или магическими услугами.
Мэтью делал это ради себя — ему нравилось ходить по лезвию ножа и зарабатывать нечестным путем, — хотя я твердила ему, что так он себя погубит!.. Однажды его либо убьют, либо засадят за решетку на долгие годы — а то и на десятилетия, потому что законы в Аронделе жестокие, никакой пощады!..
На это Мэтью продолжал мне обещать, что обязательно завяжет, прекратит, найдет нормальную работу.
Ведь он крепкий и руки у него умелые — как раз то, что нужно на Хокке!
Может, даже пойдет моряком на китобой, — вот что он мне говорил…
Но все тянулось и тянулось, пока половину банды Годфри не поймали и Мэтью не пришлось скрываться.
И теперь, глядя на него — на его гладковыбритое, возмужавшее лицо, на добротную одежду и уверенно расправленные плечи, я прекрасно понимала, что раз он пришел по моему зову, то ничего не изменилось.
Он все еще в Братстве.
Вернее, в одной из столичных банд.
— Агата!.. — повторил Мэтью, но на этот раз настойчивее.
И я, прикусив губу, все же позволила себя обнять, на миг ощутив прикосновение его крепкого тела и уловив запах жевательного табака и дорогого алкоголя. Затем Мэтью отстранился, заглядывая мне в лицо.
— Зажги-ка посильнее свою магию! — приказал мне, потому что никогда не хотел слушать то, о чем я ему рассказывала. Например, что магию нельзя зажечь, для этого существуют заклинания.
