— Интересно, почему?
Вместо ответа, подозреваю, я покраснела — почувствовала, как кровь прилила к щекам. Не говорить же ему, почему!..
— По личным причинам, — наконец, выдавила из себя, — которые я не стану оглашать вслух. Это не моя тайна.
На это герцог кивнул. Его губы вновь тронула легкая усмешка, и я подумала, что для Джеймса Стенвея тайна Абигейл уже нисколько не тайна.
— Похоже, нрав у нее оказался излишне раскованным для того, чтобы принять участие в королевском отборе, — произнес он.
И я решила, что мне стоит быть с ним поосторожнее, так как герцогу Раткрафту не отказать в проницательности.
Но тут, как назло, вместо того чтобы оставить меня в покое, он принялся задавать вопросы и начал с моих родителей. Поинтересовался, как так вышло, что нам не довелось встречаться до этого времени, потому что такую красавицу он бы обязательно запомнил.
И я подумала, что сейчас герцог узнает, кто я такая, и комплименты из его уст прекратятся.
— Нам не довелось встречаться до этого момента, милорд, — сказала ему, — потому что мой отец — бывший архимаг Норман Дорсетт.
Замерла на секунду, дожидаясь, когда изменится его лицо. Ну что же, он понял, о ком идет речь!
Впрочем, я тут же продолжила:
— Папа женился на леди Корнуэлл, но после свадьбы им пришлось уехать на север, на остров Хокк, где появились на свет я и мой брат. Правда, позже мои родители умерли. — Про приют решила ему не рассказывать. — Но затем на остров отправили губернатором моего дядю, и наша… гм… семья наконец-таки воссоединилась.
А после того, как Корнуэллам пришло приглашение на отбор, дядя решил… В общем, я поехала вместо Абигейл, потому что королевское приглашение для нас очень большая честь!
— Значит, лично для вас, леди Корнуэлл, приглашение моего кузена — очень большая честь? — поинтересовался Джеймс Стенвей вполне любезно, и я уставилась в его синие глаза.
— Не только это, — сказала ему твердо, подумав, что его вопрос может быть проверкой. — Портреты вашего двоюродного брата развешаны в каждой из комнат дядиного дома.
В моей тоже висит, и я… Я давно уже влюблена в короля Брайна!
Врать так врать! А заодно и сложить пальцы в особом знаке, защищавшем от гнева богов за ложь.
Потому что это была ложь во спасение Олли.
— Значит, в каждой из комнат? — усмехнулся Джеймс Стенвей. — Повезло же моему кузену! Кстати, я многое слышал о вашем отце, леди Корнуэлл!
После его слов я порядком напряглась, готовая к тому, что герцог вот-вот выльет на меня ушат грязи.
