Ты этого хотела?
И если бы её не стошнило на себя, как она мне вчера призналась, и они не отшатнулись от неё, она бы не смогла убежать и запереться на какое-то время в ванной.
Я бы не успел.
Я в любом случае убил бы их, но они бы смогли причинить ей невыносимую боль.
— Н-нет.
— Отвечай мне, потому что я могу задушить тебя сразу же, как докурю сигарету.
— Её никто не собирался насиловать! Мелкая шлюха и сама рада перед всеми раздвинуть ноги! Она всегда лезла к моим мужчинам, всегда привлекала их внимание! — её охрипший, огрубевший голос срывается на крик, в глазах виднеется блеск от слёз.
Очень сожалею, что её не было в том помойном ведре, когда я замучил двух её друзей. Ей следовало быть там, чтобы я убил разом всех трёх и сейчас не выслушивал это дерьмо. — Сколько лет я её тянуло, а от неё в ответ не дождёшься доброго слова, только вертела хвостом перед мужиками!
С трудом мне удается не взять её за горло и не кинуть в стену так, чтобы она умерла от черепно-мозговой травмы. Несмотря на дикое желание, мне удаётся держать себя в руках и смутно представлять, как моя девочка — один сплошной комок смущения и стеснения… Нет, блядь, я даже не собираюсь пытаться представить то, о чём она говорит.
Мой мозг не способен даже просто смоделировать такую ситуацию.
Вера закрывает лицо худощавыми руками и рыдает. Докупив, я бросаю окурок в стакан и присажиюсь на кресло рядом с диваном.
— Посмотри на меня, — приказываю я, на что она моментально реагирует и поднимает свои опухшие глаза на меня.
— Те двое ублюдков мертвы. Их убили в твоей старой квартире.
— Ч-что? — глаза округляются, губы приоткрываются в немом шоке. — К-как мертвы?
— Я не знаю. Ты мне скажи.
— Я?
— Я дам тебе выбор. Ты можешь отправиться в тюрьму за умышленное убийство своих собутыльников. Лет на пятнадцать. И я позабочусь о том, что ты не протянешь там и пяти лет.
Услышав это, она снова даёт волю вопиющим рыданиям и чуть ли не падает на колени. Уже и не уверен, что она трезвая.
— Или в психушку, на очень длительную реабилитацию.
В любом случае, из тебя выбьют всё дерьмо. И когда я решу, что твоё дерьмо из тебя выбили, я позволю тебе вернуться в качестве хорошей матери, которой у неё никогда не было.
Конечно, я не позволю ей вернуться. Или она сядет в инвалидное кресло, как и её муж, чтобы быть смиренной мамашей без права на выбор. Но для начала пусть пусть из неё выбьют всё дерьмо.
— Прошу, нет, — кричит она в слезах, ползя ко мне. — Умоляю, я не хотела, нет.
