Танец как раз закончился, и партнер Мэрис уже вел сестру к ней, как того требовали правила приличия. Обменявшись любезностями, джентльмен, с которым танцевала Мэрис, поклонился и отошел.
— Слава небесам, что ему приходится общаться и с другими дамами, — прошептала Мэрис, когда молодой человек отошел достаточно далеко и уже не мог услышать. — Я боялась, что он сейчас начнет пускать надо мной слюни, как один из мастиффов сквайра Ньюингтона. Пока мы танцевали, он не отводил глаз от моей груди.
Джулианна нахмурилась:
— В таком случае я рада, что он не стал около нас задерживаться.
Когда он пригласит тебя на танец в следующий раз, придумай какой-нибудь предлог для отказа.
— О, не волнуйся, я так и сделаю!
— Ну, если не считать этого, истекающего слюной, ты хорошо проводишь время?
Темные глаза Мэрис радостно загорелись.
— За исключением мелочей, вечер просто превосходен. Лучше был только мой дебют при дворе на прошлой неделе.
Да, бал прошел хорошо, подумала Джулианна. По правде сказать, просто великолепно.
Присутствовали все сливки общества, включая принца Уэльского, который редко показывался на таких вечерах. Джентльмены уже наносили визиты в Аллертон-Хаус, присылали роскошные букеты и умоляли Мэрис прогуляться или покататься с ними. Джулианна не сомневалась — когда придет время, сестра не будет страдать от отсутствия брачных предложений, и молилась только об одном — чтобы среди питающих надежды нашелся достойный мужчина.
Интересно, а что бы подумал о сегодняшнем вечере Рейф? Скорее всего счел бы всех присутствующих ужасными снобами.
И как ни прискорбно, был бы прав, поняла вдруг Джулианна.
Искушенный и обходительный, Рейф сумел бы сохранить достоинство в любом обществе. И все-таки был изгоем — только из-за обстоятельств своего рождения. Прежде Джулианне даже в голову не приходило сетовать на классовое неравенство и социальную несправедливость, но раньше она и не знала никого, похожего на Рейфа.
По спине пробежала дрожь, и Джулианна снова пожалела, что его нет рядом. Как великолепно он бы смотрелся в бальном зале, прижимая ее и кружа под звуки вальса! На них смотрела бы каждая женщина в зале с тоской и завистью во взоре! А потом, в карете по дороге домой, он бы впивался ей в губы неистовыми поцелуями, возбудил бы ее до лихорадочного состояния, до того, что у нее в голове не осталось бы ни одной связной мысли.
— Джулс, тебе жарко? Хочешь пунша?
Своим вопросом сестра вернула Джулианну в настоящее, и она почувствовала, что щеки ее пылают.
