Она утратила чувство времени, забыла про место, где находилась, сознание затуманилось, а Рейф склонился над ней, и его прикосновения были так искусны — жадные, но терпеливые, требовательные, но — о! — такие невероятно нежные!"
"Уже ни о чем не думая, она начала ответно целовать его, сильно прижимаясь к его губам, подражая ему, проводя языком по его языку, покусывая его губы, посасывая их, — и внезапно сильное томление проникло в самую ее сердцевину и расцвело там мучительной болью! Когда Рейф прервал поцелуй, Джулианна дышала быстро и прерывисто, грудь ее вздымалась и опускалась в быстром коротком ритме.
Рейф опустил взгляд на ее груди, на их трепещущие вершины, прикрытые сорочкой.
От его пристального взгляда соски напряглись. Джулианна смущенно отвернулась, надеясь, что он ничего не заметил.
Пендрагон положил ладонь ей на щеку и прижался к ней губами, а потом начал прокладывать поцелуями дорожку к ее горлу.
— Ты очень страстная— пробормотал он, целуя особенно чувствительное местечко за левым ухом.
— Я в этом и не сомневался.
— Бэзил говорил, что я фригидная. — Слова вырвались до того, как она успела их обдумать.
Рейф приподнялся на локте:
— Кто такой Бэзил?
— Мой муж. Он умер пять лет назад.
— Да. Но сколько времени у тебя не было любовника?
Ее глаза широко распахнулись.
— У меня никогда не было любовника. Только муж.
Глубоко в глазах Рейфа вспыхнули искры, яркие, как сверкающие изумруды.
— В таком случае я должен его поблагодарить.
— Поблагодарить?
— А как же иначе? — протянул он, целуя каждую ее грудь по очереди.
— Твой муж, совершенно очевидно, был болваном, ничего не знающим о том, как удовлетворить женщину. Поверь мне, сладкая, уж кем-кем, но фригидной тебя назвать никак нельзя. И благодаря его неумелости и глупости радость просветить тебя досталась мне.
— Ноя не думаю…
— Тише, — сказал Рейф, прижав палец к ее губам. — Тебе не нужно думать. Тебе нужно только чувствовать. — Потянув за ленту ее сорочки, он развязал изящный розовый бант.
— Давай-ка проверим, что ты будешь чувствовать сейчас.
Рейф начал отворачивать сорочку, обнажая ее грудь, но Джулианна схватила его за руку:
— Не надо!
Он поднял голову и вопросительно посмотрел ей в глаза:
— Почему?
Она захлопала ресницами:
— П-потому что сейчас день и вы меня увидите! Разве нельзя просто укрыться одеялом и вы потрогаете меня там?
— Нет. Я хочу тебя видеть. Это едва ли не самое приятное. — И снова потянулся к сорочке.
