Шумно вздохнув, Рейф продолжил: — Я знал, что Сент-Джордж меня терпеть не может, но до самой смерти отца не представлял, какую сильную злобу он затаил. Папа умер очень неожиданно, в тот год, когда мне исполнилось двадцать. Никто ничего даже не предполагал. Я тогда учился в университете и случайно наткнулся на объявление в «Таймсе».
Лицо его посуровело. Очевидно, он снова вспомнил, как это было унизительно и оскорбительно — ему даже не сообщили о смерти отца!
— Однако моей матери это известие преподнесли куда более жестоким образом.
Буквально через несколько дней после смерти отца появились два всадника. Стоял конец января, было очень холодно, землю засыпало глубоким снегом. Они заколотили в дверь, сказали матери, что виконт умер, и приказали ей убираться прочь — причем сию же минуту. Ей даже не позволили собрать саквояж и взять с собой хотя бы какие-то личные или памятные вещи. Дом и все его содержимое теперь принадлежат Бертону Сент-Джорджу, сказали они матери.
В груди у Джулианны все сжалось.
Большим усилием воли она удержалась на месте и не кинулась к Рейфу.
— Сент-Джордж послал их предъявить права на собственность и вышвырнуть из дома на улицу отцовскую шлюху, как они ее назвали. Они последовали приказу, буквально выгнав маму в том, что было на ней надето. И даже не разрешили укрыться у кого-нибудь из соседей. Эти негодяи развесили в деревне объявления, предупреждая, что любой, кто окажет ей помощь, будет выселен из дома. К счастью, трактирщик не послушался этого приказа и позволил маме пожить у себя в конюшне, пока сообщат мне.
Я приехал сразу же, как узнал, но к этому времени у нее начался плеврит, вызванный холодом и шоком.
Лицо его осунулось — скорбь не отпускала его дажесейчас.
— Потом ей стало чуть лучше, и я повез ее в Лондон, больше было некуда. Я не знал, что делать, и потратил свои последние деньги, чтобы снять для нас комнату, купить маме кое-какую одежду, еду и топливо для камина. Несколько недель казалось, что она поправляется, но потом болезнь вернулась.
Я вызвал доктора, но он ничем не смог ейпомочь, и вскоре она умерла.
По щеке Джулианны поползла одинокая слеза — она вспомнила, как страдала, когда умерла ее мать. Джулианна смахнула слезу тыльной стороной ладони.
— Рассказывай остальное.
Рейф устало вздохнул и снова собрался с духом."
"— Я остался один и пошел своим путем. Очень долго я винил отца за то, что он не обеспечил мать, но потом Тони, мой друг аристократ, сумел раздобыть копию завещания.
