Моя одежда (она же была, да?) задрана, а умелые пальцы легко скользят между ног. Даже не приходя в себя, я краснею.
И окончательно встряхиваюсь, когда вторая ладонь все-таки накрывают грудь, сжимает, ласкает, сводя с ума и доводя до дрожи!
С губ слетает стон. Я извиваюсь под его руками, живот скручивает, изнутри поднимается валом горячая жадная волна…
— Не так быстро, кошечка… Это было бы слишком просто, — смешок — и руки исчезают.
Исчезают! Это как вообще? Да ты совсем с дуба рухнул, мохнатый?! Я резко открываю глаза и сажусь.
Из горла вырывается настоящие рык — яростный, резкий.
— Неплохо, но… не впечатлило, конфетка. Слишком уж долго тебя дожидались, — Эренрайте Вайре демонстративно облизнулся. От хищного огня в чужих глазах тело вспыхнуло снова, желая получить…
Я мгновенно накрылась одеялом. Вопросом — что и как — не задавалась. И так понятно, что меня вытащили из того леса и спасли. Вовремя.
— Доброго дня, аро Вайре, — мрак, прощай, рабочая этика…
— Очень доброго, конфетка, — усмешка.
— Аро, а сколько прошло…
— С того момента, как мы тебя нашли? — этот ужасный образец пушистых встал и, как ни в чем не бывало, отошел к окну.
И только по тому, как кто-то старательно прикрывал область паха, я догадывалась, что наше общение не прошло для оборотня бесследно.
Цыц! Не девица уже давно, чтобы стесняться!
— Да.
— Три дня. Не так уж много, но и не мало. У меня полон замок оборотниц, церемония Выбора должна скоро начаться, а твой сумасшедший дружок и песчаные не дают покоя. Так что приходите в себя скорее, арра Майари.
Я очень жду вашего рассказа.
— А те, кто…
— Все потом, — властно и холодно бросил оборотень, словно и не было несколько минут назад этой сумасшедшей страсти.
— Как вам угодно, — сглотнула, — ничего, мы негордые.
— Обиделась? Зря. Сейчас такое время, что дело прежде всего.
— Не обиделась, — усмехнулась, — просто, господин, умеете вы меня с толку сбить.
— Рад стараться, — ухмылка, — но все же пойду, дела. Но лучше бы я больше не мог унюхать чужие запахи на тебе, Мая…
И вот это он к чему, а?!
Сбежал.
Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. Тело было вялым, но с каждой минутой наполнялось силой.
И, когда дверь отворилась, и в неё буквально вломился самый дорогой мой человечек на свете, я сама, не обращая внимания на ноющее тело, слабость и неприличный вид, соскочила с кровати ему навстречу.
Высокий темноволосый парень с яркими глазами, в которых притаились смешинки, распахнул объятья и подхватил меня, кружа.
