Это вам не комнатушка! Целый комплекс из трех комнат, ванной, туалета и даже, похоже, чего-то вроде общей гостиной и библиотеки. В гостиной был накрыт стол — поэтому, помыв руки и приведя себя более-менее в порядок, мы устремились к нему.
“Жра-ать” — истошно вопил желудок, намекая, что ещё немного, и он в самом деле кого-нибудь погрызет. А вот нечего растущим организмам диеты устраивать!
— Приятного аппетита, Мир! — пожелала, накладывая волчонку запечённое мясо, каких-то овощей, мягкой рассыпчатой картофы и венчая это дело бутербродом.
Ну да, может, не слишком полезно. Но без бутерброда — какая еда? Облизнулась, представив себе маслице с сыром и колбаской.
И накинулась на еду. Не сразу поняла, что что-то не так, а, когда поняла — так и застыла с вилкой в одной руке.
Волчонок… плакал. Беззвучно, тихо, горько. И не сводил жадного взгляда с тарелки. Но почему-то не ел.
— Мир? — позвала встревоженно. Сердце бешено колотилось. — Что случилось? Тебя что-то не нравится? Скажи, мы потребуем другой еды! Мир?
Отложила приборы, поспешно подходя к мальчику и крепко его обнимая.
— Что случилось, мой хороший?
— М-мне не разрешали есть мя-ясо, — расслышала я невероятное, — арра Надина говорила, что тогда я вырасту толстым, неповоротливым и уродливым и совсем опозорю отца-ааа.
Я ей хвост выдеру! Дрянь, какая же дрянь!
До этого я хотела помогать Миру втайне. Влезать в конфликт со старым кланом оборотней в мои планы не входило — тут как бы всем не навредить, да и поверил ли бы мне альфа? Но теперь…
С огромным трудом мне удалось заверить ребенка, что кушать мясо — это замечательно.
И вообще все волчата должны питаться сытно, и папа его мясо ел, ест и будет есть, а у няни просто обычные женские заблуждения на этот счет, плохо она разбирается в диетах.
Уже была почти полночь, когда мне удалось уложить неугомонного волчонка спать — и то мелкий никак не хотел от меня отлепиться.
Еле передвигая ноги, все-таки приняла ванную, не зная, что будет завтра с утра. Гадать бесполезно. Нянька, волчицы, странная тяга к вожаку, магия, чье проявление я впервые увидела так близко, так ярко… Все перемешалось.
Сон оказался таким же — сумбурным, полным отрывочных видений, то неприятных, то просто тревожных. Что-то постоянно жгло, мешалось, заставляя крутиться на простынях, а потом, в какой-то момент, вдруг вылилось в короткий сумбурный сон, похожий больше на ролик из сети.
Степь. Золотая степь от горизонта до горизонта. По ней струится темно-алая в свете заката лента.
