— Мелкий, ты ничего не видел и не слышал, ладно? Не знаешь, кто тебе выломал дверь. У тебя вообще полное состояние аффекта.
А он знает, что такое аффект? А то аффект, похоже, у меня самой.
— Арро Майари, не бойтесь, я никому не скажу о том, что вы альфа-самка. Только ваш запах силен, хорошо, что его сейчас перебил аромат этой мыши. Уже почти незаметно, — вдруг серьезно заявил мелкий. И погладил меня по руке. Защитник!
Не очень поняла, признаться, почему он принял меня за альфу, даже если принять, как должное, что во мне есть какая-то частичка крови оборотней, но…
— Что тут происходит? Миррим, объяснитесь! Что за грохот и шум? Разве вам не велено было…
Оборотница, влетевшая в комнату, осекается.
Она высокая, с длинной толстой косой светлых волос, в изящном модном брючном костюме и легкой тунике. Резкие правильные черты лица. Холодные. Неприятные. Почти злые. Острый нос — вот, пожалуй, главный недостаток. В остальном — красавица, кто бы спорил. Неужели та самая арра Надина?
За ней вваливается группа поддержки — несколько оборотней из клана и высокие дубы-охранники с нижнего этажа.
И такая злость меня берет — потому что вижу по их глазам — прямо сейчас готовы во всем обвинить меня, жалкую человечку.
— Господа, вы очень вовремя. Прошу не толпиться, ребенок устал, голоден, истощен и напуган. Если бы я случайно не прошла мимо — был бы ещё и покусан какой-то тварью. Боюсь, у вас какие-то проблемы с безопасностью помещений, — я уговорила уверенно, холодно и спокойно, ни на миг не выдавая спрятанного в глубине волнения.
Нет. Я не дам им повода обвинить или напасть.
Воробушек жмется ко мне, и в сердце вползает давно забытое тепло. Давно забытое ощущение — когда нужно позаботиться о ком-то куда более беззащитном.
— Что вы делаете в комнате ребенка, госпожа… секретарь? — эти слова гадина почти выплевывает мне в лицо. Недовольна? Зла? Из-за чего конкретно?
Я ощущаю от неё угрозу. А интуиция никогда меня не подводила — жаль лишь, что я не всегда к ней прислушивалась.
— Я как раз собиралась выполнить задачу, порученную мне уважаемой гостьей замка, аррой Виолой Лартье.
Шла к выходу из замка, но с непривычки немного заблудилась, и вдруг услышала оглушительный треск — и крик. Я поспешила на звук — и увидела — махнула рукой в сторону двери, стараясь взять свои чувства под контроль. Я говорю только правду, ни слова лжи. Только правду. Я верю в это, — снесенную дверь — за ней — плачущего ребенка и распахнутое окно, в которое пыталась влезть какая-то тварь.
