Она очень строгая бета, из древней уважаемой семьи. Это честь, что она согласилась стать моей воспитательницей, папе пришлось долго её уговаривать…
— А кто твой папа, малыш? И как тебя зовут?
Есть у меня неприятное подозрение. И так холодно становится от него — словами не передать!
— Мой папа — великий Белый Жрец, проводник воли Госпожи!
Вот так. Раскатала губу уже, а, Мая?
— А где твоя мама? — уточняю, чувствуя, что душонка противно трепещет.
Вот же хвост драный, он что же, меня заинтересовал? Откуда это проклятая тяга снова увидеть? Из глубины души идет? Откуда ощущение, что я забыла что-то важное? Прямо как после той проклятой ночи в клубе.
Тогда я тоже проснулась в постели с незнакомцем — и сбежала куда подальше. Что было той ночью — так и не вспомнила, да и сам факт происшедшего постепенно сгладился, исчез.
— Мама далеко. Она ушла в Волчьи Поля Госпожи, когда я родился. В ночь Госпожи она была с моим отцом — и поэтому родился я. Но я слабый и никчемный, господин Вайре взял меня к себе из милости.
За дверью снова тяжко вздохнули и тихо всхлипнули.
Так, я уже ничего не понимаю. Они не были женаты? Что ещё за Ночь Госпожи? Кто забил голову ребенка такой дрянью?
— Зовут-то как, слабый? Когда мальчишки жалуются, у них потом шерсть растет неправильно, — поддразниваю, пытаясь отвлечь.
Сажусь на пол рядом с дверью.
— Миррим Вайре.
— Ну а я Майари Вольфрам. И знаешь, точно тебе скажу — я вот уже мечтаю с тобой дружить.
— Правда? — и столько надежды в детском голосе, что мне хочется поджарить на медленном огне и незадачливого папашу, и неизвестную мне, но уже омерзительную няню-бету.
— Точно тебе говорю. И шикарное имя — Мир. Давай-ка я схожу и заставлю кое-кого выпустить тебя отсюда. Маленьким волчатам нужно хорошо питаться, чтобы вырасти в большого и сильного волка!
— А вы вернетесь? — робкое.
Ведьмин котел, да кто же его так запугал? Господин рабовладелец что, за своим ребенком вообще не смотрит? Его больше интересуют наложницы и клыкастые невесты?
Злость кипит в крови, разъедая душу.
Слишком знакомо мне такое поведение, слишком ненавистно.
— Конечно, милый… — не успеваю договорить.
За дверью раздается вдруг испуганный вскрик.
— Мир, что?!
— Ой, а окно в учебном классе открыто почему-то… — тихий испуганный шепот.
— А что такое? Тебе холодно? Подожди чуть-чуть! — уговариваю.
— Нет, а вы что… не знаете? — я напрягаюсь. Сейчас, чую, придет гадость.
Ну а раз её зовут — гадость не заставляет себя ждать.
— В Северном Крае по ночам опасно.
