Я еле успеваю отбросить одного из лишившихся сознания оборотня из-под хвоста нежити — так она начинает беситься.
Ловко отпрыгиваю в сторону и затаиваюсь, наблюдая. Мне нужно знать, как и когда ударить, чтобы не подвести, а помочь.
Тварь неожиданно взвинчивает темп, начинает двигаться быстрее.
Чужие когти мелькают с такой скоростью, что не понимаешь уже, где небо, где земля, где вспышка гнилой зелени, где мертвенный отсвет Жнеца.
Остальные лезть даже не пытаются — только держат периметр, чтобы тварь не смогла прорваться за пределы поместья или к дому
Правильно.
Обычным оборотням здесь делать нечего — даже самым сильным. Тварь непростая, из высших, похоже, насколько мне подсказывала память — несколько справочников я прочесть за это время успела. Сильная кровь подманила её к прорыву.
И…
Рык. Злой, на грани отчаяния.
Уже предчувствуя недоброе, я изо всех сил вглядываюсь в сгустившийся вокруг туман.
Он ранен. Я это чувствую. Я чую кровь — и тварь чует тоже. И, похоже, ей это очень нравится.
Теперь я вижу, как тигр припадает на лапу. Но и тварь нескольких отростков лишилась, из неё истекает белесая ядовитая жидкость.
А если бы таких было… много? И ещё средний класс опасности? И мелкие совсем твари? По спине бежит холодок. Тут было бы кладбище. Просто кладбище.
Мне нет дела до других и никогда не было. Всю жизнь я пыталась хоть как-то защитить себя и немногочисленных близких.
И теперь, когда я вижу, что сильнейшие оборотни мнутся, не решаясь вступить в заведомо проигрышную схватку, я, забывая все предостережения, рвусь вперёд.
И краем глаза замечаю, как срываются за мной две золотые тени. Два огромных золотых барса раза в три меня больше. И черная гибкая пантера. Таймар. Тай… И дядюшки. Они нас не бросили. На сердце становится тепло.
Мне уже неважно, что ядовитая магия нежити проникает под кожу и пытается блокировать мою собственную и воздействовать на разум. Что она сильно замедляет и это грозит ранениями. Что, несмотря на то, что тварь ослаблена, у нас все равно не слишком много шансов справиться с ней.
Когда я вижу алые полосы на белоснежной шерсти моего тигра, в голове буквально взрывается сверхновая.
Если Таю подстроиться чуть сложнее, то с дядюшками мы действуем словно давно сработавшаяся тройка.
Ты, слизень драный, на кого щупальцы разинул? Этот тигр мой! Со всеми своими тараканами, отвратительным характером, гладкой шерстью, волшебным голосом и восхитительной наглостью. Он мой.
