Я резко шагнула вперед, едва не рыча.
— Что тут вообще делает человечка? — истерично взвизгнула за чужими спинами лже-Вероника Рагор.
— Пошла вон, — пренебрежительно заявил мне очередной светоч мохнатых истин.
Нет, я-то пойду… но немного не туда, куда меня сейчас пытаются послать.
Занесенную руку остановила бы с легкостью — вот только её успели перехватить. Пальцы Искара сжались с силой на чужом запястье. Альфа великолепно контролировал себя, полуоборота не было, но в янтарных глазах пылала сила.
И эта же сила веером расходилась от разъяренного зверя, ероша волосы стоящих рядом и заставляя их нервно вздрагивать и передергивать плечами.
Искара я знала пока хуже Марнуса. Старший альфа казался мне более сдержанным, серьезным, уравновешенным. Я не могла себе представить, что казавшийся более отстраненным по сравнению с младшим близнецом мужчина так взбесится. Только его гнев холодный, ровный, он затаился внутри, как кот, который из-за угла охотится на мышь.
— Ещё слово скажешь, Виктиар — и убью.
Мне давно казалось, что ты засиделся в Совете. Многие… засиделись…
Искар говорит мерно, не повышая голоса. Только в каждом слове слышится огромное, почти ужасающее давление. Как будто каждое слово падает камнем. Пригибает. Вбивается в голову гвоздем.
— Что ты? — франтоватый старик, выглядящий от силы лет на пятьдесят, хрипит.
Пальцы — длинные, сильные, с острыми опасными когтями сжимают запястье.
Искар смотрит холодно, равнодушно.
— Альфа Дарт, вы адекватны? Немедленно отпустите Главу Совета, — возмущается кто-то из этой массовки.
— Дядя совершенно адекватен, — отвечаю спокойно за него. Я вижу, чувствую всей душой, что если они заставят его сказать ещё хоть слово — он их просто сожрет. С потрохами, ядом, злостью и прочим счастьем, — как каждому Старшему ему крайней неприятны оскорбления в адрес его семьи.
— Семьи? Девка, что ты несешь? — шатенистый красавчик с сединой на висках раздражен.
— Семья. Форма связи, основанная на брачных, родственных и иных формах кровной и душевной связи, подразумевающая под собой… — терпеливо объясняю, чувствуя, как веселится Марнус.
"
"— Я знаю, что такое семья! — Рявкает. — Люди и нечистокровки не имеют к ней никакого отношения!
Я чувствую боль и злость Тая. Точно так же он мучается, разрываясь между двумя мирами, всю свою жизнь. Чужой и для людей, и для оборотней.
Такая ярость берет… Я обычно очень сдержанная.
