Ему, мол, вернуть нельзя, ведь тогда Виктор будет знать, что она видела фотки, поэтому надо отдать его вам, вы бы сами все поняли.
В такую лажу не поверил бы даже таракан с оторванной головой! А Марина поверила. Из озвученной ею версии во все стороны торчат нестыковки! Но молодые девки иной раз бывают настолько глупыми курицами, что спой им о неземной любви, своей или чужой, и они сразу распустят сопли. Разве что наша юная сотрудница хитрее, чем кажется.
– А ты не подумала, как мог Витька забыть такой альбом у Нины? Он что, демонстрировал ей фотографии?
– Ну…
– И с какой такой радости Нина Литовченко познакомилась с тобой? Откуда она вообще о тебе узнала?
– Может, Витя сказал?
– Вряд ли.
Борецкий никогда не стал бы носить при себе такой альбом, потому что начисто был лишен сентиментальности. А тем более не взял бы его с собой, идя к женщине. И уж точно не сказал бы ей, что у него параллельно есть отношения с другой.
– Но о вас он же мне сказал!
– Он тебе сказал, что мы с ним любовники?
– Нет.
Только то, что когда-то вы встречались и он до сих пор жалеет о том, что расстались.
– И все?
– Да.
– Вот видишь! Виктор сказал тебе обо мне в воспитательных целях, понимаешь? А носить такие фотографии с собой да еще позволить их увидеть другой женщине – никак не мог. Просто не его стиль. Витька был своеобразным человеком, но никогда – жестоким негодяем. Если ты этого не поняла, то, значит, глупее, чем я думала. Итак, исходим из того, что Нина сама вышла на тебя. Или проследила за Витькой, или случайно, но сама.
– Я не…
– Вижу, что ты «не». Ладно, пошли дальше. При чем здесь Сашка?
– Ни при чем. А вы думаете, он как-то причастен? Надо у него спросить.
Маринка смотрит на нас заплаканными глазами, и я понимаю, что о бесславной Сашкиной кончине девчонка еще не в курсе. Что ж, пора ей взрослеть.
– Не получится. Его вчера зарезали в моей квартире, – сообщаю я, и Маринка бледнеет до синевы. – Представляешь? Прямо на моем новом ковре, за который кучу денег отвалила.
Прихожу домой, а там такое дерьмо: Сашка с перерезанным горлом, на ковре кровь, на мебели и стенах тоже. Потом еще полиция натоптала…
Маринка судорожно вздыхает.
– Как это?
– А так. Видишь, в какую историю ты вляпалась? А теперь давай думай, чья очередь следующая.
Ника подходит к окну, около которого замер столбом Петька.
– Петь, ты чего?
– Все нормально.
Ага, нормально! Ты, котик, сейчас утрачиваешь последние капли своей бойскаутской веры в человечество.
