– Я такое с ней стану делать, что твои несчастья покажутся тебе детскими играми.
Игорь молча с ненавистью смотрит на своего мучителя.
– Я убью ее раньше тебя. Но если назовешь место, то убью только тебя, а ее отпущу.
– Мразь.
– Да, я мразь. Я убил своего коллегу и друга из-за коллекции антиквариата, а теперь убью тебя, но ты мне скажешь, где находится бункер Венца. Ты же знаешь это, потому что только там мог взять эмали.
– Нет.
– Нет? Зря сопротивляешься. Я точно знаю, что коллекция Юсупова попала в руки Венца, потому что сам продал ее ему когда-то.
Когда я был чуть постарше тебя, мне сделали предложение, от которого я не сумел отказаться. И получил деньги, новые документы, возможность начать жизнь сначала. Венц же получил ящики с собранием князя. Я-то не мог воспользоваться им, а потому воспользовался тем, что дал мне Венц. А теперь хочу знать, где бункер. Сейчас приведем твою подружку и будем резать на куски.
– Она ничего не знает.
– Верю. Но знаешь ты. Говори!
Мерзавец бьет Игоря по голове… а через секунду из его спины, обтянутой серым пиджаком, торчит нож.
На минуту замерев, Олег Петрович ничком валится на пол.
Я выдергиваю нож и разрезаю им веревки, опутывающие Игоря. Он падает мне на руки, и я бережно укладываю его на пол. Мой любимый так изранен, что мне страшно прикасаться к нему, страшно сделать ему больнее. Отчаяние рвется из моей груди, я сейчас закричу.
– Дорогой мой, скажи что-нибудь!
Единственный глаз Игоря открывается. Он смотрит на меня, но взгляд далекий, и я понимаю, что однажды уже видела такое пожелтевшее лицо.
– Я так нас подвел, Аннушка…
– Нет, что ты, все в порядке. Я сейчас вызову «Скорую», тебя вылечат, и мы поженимся. А глаз – это ерунда, ты жив, вот что главное!
– Я поздно догадался, что это Олег Петрович убил родителей. Я все испортил.
– Милый, не надо так говорить, нет!
– Ань, я так люблю тебя… так… любил…
– Ты только не исчезай! Я сейчас вызову врачей, и все снова будет хорошо…
Голова Игоря откидывается в сторону, и я понимаю: он ушел.
Тогда оборачиваюсь и смотрю на того, кого убила. Надо проверить, убила ли. Переворачиваю тело. Кровь течет изо рта, но глаза его еще живы. Негодяй хочет что-то сказать?
Я хватаю с пола нож Матвеева и втыкаю в его глазницу. Тело выгибается дугой, крик захлебывается в крови и – все. Теперь надо дождаться второго мерзавца.
Я встаю за входной дверью, четко зная, что именно сделаю, мозг работает как механизм, точный и бесстрастный.
