– Пупсиков сложила… Аня, какой ты еще ребенок! Спрятала, думала, я не найду… Зачем ты взяла чужое?
– Я не прятала, просто я не успела вещи распаковать, всего час как в дом зашла. Мама, коробка ничья, ведь в ней были пуговицы, иголки и нитки. Я их высыпала, а шкатулку взяла. Кому от этого стало хуже?
– Я бы никогда не взяла.
– А я взяла, она красивая.
– Да, красивая. – Мама проводит пальцами по резному узору. – А это что такое? Откуда у тебя серьги?
– Игорь подарил, тети-Лизины. Ей их когда-то купили на выпускной.
– Они же золотые! Аня, мальчик не имел права отдавать их тебе без спросу, он ребенок! А ты не должна была брать.
– Ирина Федоровна дала их ему, чтобы мне подарил.
– Вот как? – Мама недобро смотрит на меня. – Аня, я же немедленно проверю!
– Можешь звонить хоть сейчас.
– Так и сделаю. Но если ты мне солгала, я не знаю, что с тобой сотворю!
И так всегда. Никак не могу привыкнуть к пристрастному вниманию, которое проявляет ко мне мама, почему-то уверенная, что, стоит ей меня «упустить», как я сразу начну пить, курить, покачусь по наклонной плоскости и в итоге окажусь в тюрьме.
А ведь я хорошо учусь и нормально себя веду. Но все мои слова она проверяет и перепроверяет. Мама постоянно пытается поймать меня на лжи, в чем-то изобличить. Говорить правду ей нельзя вовсе, а потому лгать я умею виртуозно, любую версию подкрепляю доказательствами и алиби, способными выдержать многократную, многоуровневую мамину проверку. Я давно научилась осторожности и конспирации, меня уже спокойно можно засылать резидентом во вражеский тыл, потому что все разведки мира – сопливые дилетанты по сравнению с ней.
– Ирина Федоровна сказала, что и правда разрешила. – Мама снова входит в мою комнату, чувствуя себя немного виноватой, чего очень не любит. И чтобы избавиться от неуместного чувства, она сейчас найдет повод обвинить меня еще в чем-нибудь. – А зачем вы лазили по болотам? Разве я не велела тебе держаться подальше от болот?"
"– Мама, ты сначала требуешь правду, а потом сама же меня за нее и ругаешь.
– Я не…
– Ты всегда так делаешь. Сначала выдавливаешь из меня подробности, потом ими же меня попрекаешь.
Подобная мысль ее, видимо, никогда не посещала. Нужно отдать маме должное: при всей своей пристрастной подозрительности она человек справедливый и даже способна признавать свои ошибки. Правда, тут же делая их моей виной.
– В общем, да, так и есть, я постоянно тебя за что-то ругаю. – Мама смотрит на меня, словно впервые видит.
