Потом спихнула эту головную боль и взяла малышей. – Бывшая учительница вздыхает. – Недобрый ребенок, злой, завистливый. И дружила с такой же точно девочкой. Виту Терновую, сестру Валентина, ты знала.
Мы умолкаем. О Вальке вспоминать как-то не с руки, но куда деваться? Что было, то было, по новой жизни не перепишешь. Прошло, все прошло.
– Витку знала, а вот Литовченко не помню вовсе.
– А напрасно. Она же за тобой по пятам бродила.
– Неужели?
– Точно. Вы с Валентином дружили, а она на него разве что не молилась.
Рита, что у тебя случилось?
Моя учительница всегда все обо мне знала, я ничего не могла от нее скрыть – ни тогда, ни сейчас.
– Такое случилось, Надежда Гавриловна, что рассказать – не поверите. Не знаю даже, с чего начать. Но Нина Литовченко причастна ко всему, что происходит, и я теперь должна ее найти.
– А что ее искать? Она здесь.
– Где – здесь?!
– Живет недалеко уже несколько дней, за два дома от меня. Там раньше жила бабушка Валентина и Виты, Неля Глебовна, а потом дом опустел.
А тут смотрю – свет горит, потом я издалека видела Нину в магазине. Ко мне не зашла. Ну и это хорошо. Она была неприятным ребенком и стала точно такой же неприятной взрослой женщиной. Как я и предполагала. Рита, девочка моя, что все-таки случилось?
– Да много чего, долго рассказывать. Можно, я приеду?
– Я буду ждать.
Как хорошо, что Надежде Гавриловне не надо ничего объяснять. Она всегда все понимала, чувствовала и знала, как справиться с бедой. Ей можно было поведать абсолютно все и ждать, что она не просто выслушает и поймет, но и поможет или даст хороший совет.
Рука моя совсем застыла на холодной трубке. Я не знаю, что мне делать… или знаю слишком хорошо.
– Рита…"
"– Игорь, мне нужно немного времени.
– Нет у нас времени. Ты узнала то, что хотела? Кому ты звонила?
– Своей учительнице. Да, узнала. Литовченко в доме Виткиной бабки, все это время была там, ее видели.
– Нужно ехать туда.
Ага, пока ты выбьешь себе командировку, машину и бензин, пока все оформишь и получишь, я уже буду там, по шоссе меньше часа.
И к твоему приезду от Литовченко не останется ничего, пригодного для допроса, а то, что останется, уже точно никто не найдет.
– Едем сейчас же. – Игорь крепко берет меня за руку. – Идем, возьмем мою служебную машину.
– А разве тебе не надо оформлять бумаги у начальства и все такое?
– Я позвоню. Дело настолько важное, что раскрытие сейчас – приоритет, и все благодаря твоему куму Андрею. Умеет он нажать где нужно.
