Рита, книжка мне очень нужна!
Панков тоже поднимается.
– Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? О какой записной книжке речь?
– Она знает. – Рокер яростно встряхивает головой. – Знает, потому что Витька взял ее именно у нее. Тайком, конечно, потому что сразу сообразил, что это такое. Мы с ним тогда уже хорошо поимели с раскопок, видели разные вещи, а тут этот блокнот. Борецкий практически все записи расшифровал и заявил: «Трофей мой, все, что найду, будет мне. Возьму с собой только Ритку, она место знает.
Да и блокнот ее, так что она в доле».
– Рустик, выпей водички, у тебя с головой проблемы. Бормочешь что-то…
Гитарист резко обернулся от окна, тяжело дыша.
– Рита, если ты не отдашь мне блокнот, мне конец.
– Уже говорила, но для тех, кто в танке, повторю: у меня нет того, о чем ты говоришь. Не имею представления ни о каком блокноте. Я не видела Витьку больше года, и что бы он тебе ни говорил о наших якобы отношениях, все – вранье сплошное. Зачем Борецкий врал, не знаю, а у него уж не спросить, так что прими это как данность и прекрати ныть.
– Рита, я не хотел тебя обидеть.
– Ну, да. А вышло… то что вышло. Посему проваливай из моего дома и никогда больше не появляйся. Мы изменились – ты, я, жизнь, и нам нечего сказать друг другу.
Рустам горько усмехается.
– И тебе даже не интересно, что именно я мог бы тебе рассказать?
– Честно? Нет.
– Мне интересно, – подает голос Игорь и зажигает конфорку под чайником. – Так что давай, повествуй.
– Только без меня! – Я поднимаюсь, но рука Игоря по-хозяйски обнимает меня и усаживает обратно.
– Что это ты себе позволяешь?
– Сядь и немного помолчи. Ты иногда бываешь ужасна.
Мне хочется запротестовать, выставить из дома их обоих… Но Панков не убирает руку, и мне неожиданно приятно чувствовать ее тепло. Да и дело оборачивается как-то так, что без Рустама нам каши сейчас ни за что не сварить.
– Я должен был догадаться. – Рустам снова напустил на себя невозмутимость. – И как давно вы вместе?
– Ну…"
"– Давно.
– Игорь сжимает меня крепче. – Около года. Правда, наш рабочий график редко совпадает. Но подставлять
моюженщину было глупо и опасно, я же все-таки полицейский. И вообще, то, что принадлежит мне – принадлежит только мне.
Зачем-то Панков разыгрывает эту партию, и я не собираюсь портить ему игру – мне она пока тоже на руку. Пусть Рустам станцует для нас.
– Тогда многое становится понятным. – Гитарист кривит губы в улыбке. – Рита, ты просто могла мне сказать.
