Присмотришься к толпе, может, кто-то покажется подозрительным.
– Терпеть не могу похорон. К тому же не знаю Витькиного окружения за последние годы.
– Я пойду с тобой.
– Как знаешь. Надо – пойдем, но радости мне это не доставит.
– Что ж, понятно… А вот и мастер!
Входит невысокий пожилой человек, сухонький и деловитый, с деревянным ящиком на ручке, из которого торчат инструменты.
– Семеныч, глянь-ка сюда…
– Хорошо управились. Выстрелом?
– Ну да.
– Так, нечего над душой стоять, идите, мне зрители не требуются.
Мы с Игорем идем на кухню и принимаемся доедать остывшую картошку прямо со сковородки. Я, когда понервничаю, становлюсь голодной, как акула. Панков тоже не отстает, и картошка быстро исчезает. Слышно жужжание какого-то инструмента, а перед нами уже чай с печеньем. Хорошо, что дверь починят, а то где бы я искала мастера…"
"Не знаю, как так случилось, но мы с Игорем вдруг стали друзьями. И, насколько я понимаю, надолго. Это немного странно, потому что друзей, кроме Андрея и Натки, у меня нет.
А вот теперь в моей жизни вдруг появился Панков. Как-то он… прижился, что ли. Поладил с Андреем, явно понравился Натке, взял на себя кучу моих хлопот… Конечно, лучше было бы кота завести, Вадик давно просит, но получилось так.
– Есть у меня маленькое подозрение, что ты сама собираешься взяться за дело, – неожиданно произносит мой новый друг.
Нет, вас, умников-полицейских, стану дожидаться – вы аккурат к морковкину заговенью и разберетесь.
– С чего ты взял?
– Да так.
Я же не дурак, что бы ты обо мне ни думала. Не считай, что ты умнее всех.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему я не должна считать себя умнее всех?
Панков задумчиво смотрит на меня и улыбается уголками губ. Кого-то он мне сейчас напоминает такой вот улыбкой. И на секунду стало… уютно, что ли. Мы научились понимать друг друга. Не слишком ли быстро?
Глава 11
В то лето, когда мы с Игорьком приехали на каникулы в Телехово и начали искать приключения, все изменилось для меня окончательно.
Думаю, если единожды прикоснешься к смерти, она остается с тобой навсегда. Она входит в тебя, и тогда восприятие меняется, начинаешь ценить вещи, о которых раньше и не думалось.
Мы больше не ходили в Ракитное – было очень страшно, даже Игорь это признал, хотя и смеялся над «бабьими предрассудками». Ну, предрассудки там или что еще, а только Ракитное стало для нас своеобразным табу. Но имелась куча других возможностей для поисков тех самых приключений.
