В какой-то момент Мишины слова поселили во мне навязчивую мысль о том, что я для папы нежеланный ребенок и что его брак с моей мамой был ошибкой. И я для папы — тоже ошибка. Наверное, я до сих пор живу с ощущением, что меня не должно было быть, что мое появление на свет — это неудачное стечение обстоятельств. И именно Миша внушил мне это.
Я уже молчу обо всех тех разах, когда он дергал меня за волосы, резал ножницами мои любимые платья, ломал мои куклы, протыкал гвоздями мои мячики… Да что он только не делал, чтобы досадить мне.
Но однажды я поклялась сама себе, что Миша никогда не увидит моих слез. Что бы он мне ни сделал, что бы он мне ни сказал, я при нем не заплачу, не покажу ему свою боль и обиду.
Наоборот, я ломала его машинки в ответ, портила его одежду в ответ, говорила ему обидные слова в ответ. Однажды ночью в Золотом ручье — это подмосковный поселок, где живут бабушка и отец Кристины — я сломала Мишин велосипед. Дождалась, когда в доме все уснут, вышла на улицу с заранее заготовленными отвертками и открутила ему колеса и сняла цепь.
Миша, естественно, сразу понял, чьих это рук дело. Он влетел в мою комнату злой, как черт, скрутил меня и повалил на кровать. Нет, он меня не бил, но он так меня ухватил, что в какой-то момент мне показалось, что он меня задушит.
— Как же я тебя ненавижу! — зашипел на ухо.
Я никогда не понимала, за что именно он меня ненавидит, но я просто ненавидела его в ответ.
— Взаимно, — выдавила из себя и тихо засмеялась, насколько это было возможно в положении, когда тебя так сильно держат, что ты не можешь дышать.
Ему было 14 лет, мне 10. Я еще совсем худая и мелкая, а вот он довольно-таки крепкий подросток, который с самого детства профессионально занимается каратэ. Понятное дело, что силы были не равны.
Он фактически лежал на мне. Смотрел ровно в мое лицо, сцепив челюсть, и явно боролся с желанием приложить меня головой о стену.
Это был первый переломный момент в моем отношении к Мише. Именно в эту секунду под весом его тела и в десяти сантиметрах от его лица я совершенно четко и ясно поняла одну вещь:
Я никогда не назову его своим братом.
Никогда.
Лешу и Костю назову, а Мишу нет.
Он часто в порыве ссор выкрикивал «Ты мне не сестра» и хлопал дверью, но я никогда не говорила ему, что он мне не брат. Какими бы ни были наши отношения, отец-то у нас все-таки один. И хотя бы по отцу, но он мне все же брат. А в эту секунду я поняла, что нет, не считаю я его братом.
