— Тут какая-то ошибка!
Не обращая внимания на его ошарашенное лицо, я быстро достаю из кармана мобильник и открываю пдф-файл. Тут же тычу им врачу.
— Вот! Написано, что нет родства.
Мужчина смотрит на экран, затем поднимает на меня безразличный взгляд. Он настолько спокоен, что на контрасте с ним я, должно быть, выгляжу, как человек, который только что прошел забег с препятствиями. Слышу, как возле меня что-то капает. Опускаю глаза в пол и вижу, растекающуюся подо мной огромную лужу. Я промок до нитки и не надел бахилы, когда вошел в клинику.
— Если написано, что нет родства, значит, его нет. — Пожимает плечами.
— Но это невозможно! — кричу. — У нас один отец!
Мужик тяжело вздыхает и снимает с себя очки. Трет глаза. А мой нос улавливает тошнотворный запах жаренных котлет, что доносится из его контейнера. Быстро сглатываю, пытаясь прогнать рвотный рефлекс.
— Молодой человек, — начинает ровным тихим голосом. — Если у вас есть сомнения в достоверности результата ДНК-анализа, то можете его пересдать.
Но как врач, семь лет работающий в этой клинике, я вас уверяю: ошибки быть не может. У вас, — он снова переводит взгляд на экран смартфона и читает, прищурившись, — и у Елизаветы Самойловой нет никаких родственников. Вообще. Вы чужие посторонние друг другу люди.
— У нас общий отец! — настаиваю на своем.
— У вас нет общего отца. У вас вообще ничего общего нет: ни отца, ни матери, ни дедушки, ни троюродной тети. Но, повторюсь, если не верите, можете пересдать анализ. Если сомневаетесь в нашей клинике, можете пойти в другую.
В Москве их полно. — Мужчина смотрит на меня с сочувствием. — А теперь покиньте, пожалуйста, мой кабинет, будьте так добры. У меня законный обеденный перерыв."
"Врач возвращается к котлетам, теряя ко мне всякий интерес. Я послушно разворачиваюсь и на ватных ногах выхожу из клиники. Дождь по-прежнему льет, а я по-прежнему не чувствую его. Подхожу к машине и опускаюсь руками на капот.
«У вас нет общего отца».
Эти слова пульсируют в висках, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы остановить букашек, которые снова заплясали перед глазами.
Боже… В памяти всплывает ее лицо.
Я ведь всегда это чувствовал.
Лиза, Лиза, Лиза…
Всегда ведь знал, что у нас с ней нет совершенно ничего общего. С самой первой секунды, как увидел ее.
Я помню себя с четырех лет. И мое первое воспоминание — Она.
Уже тогда, в четыре года, я понял, что это все какая-то разводка. Не сестра она мне.
Отрываюсь от машины и встаю ровно на ноги. Дождь усилился.
