Видимо, дракон нарочно перешёл на научную терминологию, чтобы запутать, но я всё поняла. Кивнула, чем вызвала более пристальный взгляд мужчины.
— Так же Либерий сказал, — продолжила я, — что вы когда-то были увлечены этой темой… вот мне и стало интересно… а возможно…
— «Возможно» что?
— Возможен коллапс, когда одна душа уже давно мертва, а первая не проходила «процесс разрушения»?
«Ох! На опасный путь ты встала, Эмма!» — заметила я, когда заинтересованный генерал отложил книгу в сторону и прямо посмотрел на меня пристальным тёмно-синим взглядом.
Было видно, что в мыслях дракона происходит нешуточный процесс анализа. Казалось, он пытается разложить мои мотивы на детали, но чего-то ему явно не хватает.
— Мама, — вспыхнуло в голове самое важное в мире слово. — Я никогда её не знала…Мне всегда говорили, что она умерла родами, а теперь…
Дальше говорить не требовалось.
В глазах Хильсадара вспыхнуло понимание и… огромная доля сочувствия, чего я никак от этого мужчины не ожидала. Коррин очень напоминал учёного с аутистическим расстройством, зацикленным только на своей любви к книгам, новым знаниям и прорывам в области науки.
А тут вдруг сочувствие к простым человеческим чувствам!
Последующее признание вообще ввело меня в ступор.
— Твой вопрос когда-то привёл меня к более глубинным размышлениям на тему души.
Коррин замолчал, изучая моё лицо. Было видно, что мужчина стоит на распутье. Не знает, стоит ли делиться со мной своими собственными мотивами.
Секундная заминка, и генерал решился:
— То, что я тебе скажу, не подлежит разглашению.
Поклянись, что никто не узнает о нашем разговоре…
— Клянусь, — растеряно прошептала я, глядя, как тонкая нить образуется между мной и генералом Греиджа.
— Кевин не знает, но его мать умерла. Совершенно нелепая смерть — упала с книжной лестницы. Я видел, как её глаза покидает жизнь… — понизил голос до слабого шёпота мужчина, уставляясь в пространство перед собой. Печаль поселилась на его лице. — Пытался её спасти всеми известными заклинаниями, но всё было бесполезно.
Именно поэтому я чуть с ума не сошёл, когда ровно через две минуты моего горя Самира открыла глаза. Это потом я понял, что женщина в моих руках — иная, но в тот момент был непередаваемо счастлив… — генерал резко поднялся, подошёл к хрустальной вазе, в которой стоял нежный букет розовых гвоздик. — Я пять лет положил на то, чтобы узнать, как вернуть мою Самиру… Нашёл только одно единственное заклинание. Называется «квостид».
