Подхожу к столу и сажусь на стул, но к омлету притрагиваться не спешу, чтобы ещё немного потянуть со своим поражением. Смотрю на Марка:
– Где Женя?
– Ушёл. С вещами! – заявляет тот и принимается за еду.
Не верю своим ушам. Неужели Женя сдался? Понял, что никогда его не прощу? Ушёл из дома? Вспоминаю розы и настойчивое желание показать, какой он незаменимый. Нет, такого быть не может. Скорее всего, бывший уехал в больницу, ведь он так дорожит своим лицом. Поэтому резко уточняю:
– И ты видел, как он вывозил свои вещи?
Власов хмыкает и, дожевав, поднимает голову.
Обжигает меня ироничным взглядом и тихо отвечает:
– Более того. Я помог ему их вывезти.
Замечаю крошку омлета на его губах и едва не тянусь, чтобы убрать её, но останавливаю себя. Вот ещё! Возомнит себе невесть что. Отрываю взгляд от лица Марка, опускаю на его руки, чтобы не решил, будто вспоминаю наши жаркие поцелуи."
"Но при виде сильных мускулистых предплечий с кружевом выступающих вен представляю Власова пять лет назад. Он всегда следил за своим телом, утром отжимался по сто раз, а вечером выходил на пробежку.
Возвращался влажный, и от Марка так приятно пахло мускусом и озоном, что я сразу тянула его в спальню, где мы долго занимались любовью…
– Рукава раскатай, – ворчу и, уткнувшись в тарелку, поясняю: – А то будут мятые. Я тебе рубашку гладить не намерена!
Приходится есть омлет, чтобы скрыть внезапно всколыхнувшиеся во мне воспоминания. Но забытый вкус любимого блюда делает всё лишь хуже.
– Мам, он посадил дядю Женю на чемодан и прокатил по лестнице! – восторженно заявляет сын, и я давлюсь от неожиданности.
Кашляю, и Власов вскакивает, осторожно похлопывая меня по спине, а Артёмка продолжает с упоением вспоминать, как его отчим, оседлав чемодан, будто необъезженного коня, выдал клич, словно он из племени команчей!
– Обожает читать про индейцев, – сиплю я и поднимаюсь, отстраняя мужчину. – Как бы на работу не опоздать. Тёма, одевайся, пора в садик.
– Я не доел! – возмущается Тёма.
– Мам, это вкуснее, чем ты готовишь.
– Пусть ребёнок позавтракает, – вступается Марк.
Вот зря Власов влез, особенно после того, как мой сын похвалил его еду. Начинаю злиться, поднимаю сына со стула и ставлю на ноги:
– Даю пять минут, иначе станешь последним из могикан!
Когда сын убежал наверх, поворачиваюсь к Власову.
– Скажи, кто разрешал тебе оставаться на ночь? – наступаю на него.
– Да я…
– Тебя дома не заждались? – отталкивая мужчину, перебиваю я.
